Аналитика

А Васька слушает, да кушает: почему Европейский Союз не может воздействовать на Эрдогана?

В условиях недавнего казуса с главой Европейской комиссии Урсулой фон дер Ляйен в ряде государств Европы усилились и без того стойкие антитурецкие настроения. Одним из выражений этой риторики стали комменты главу правительства Италии Марио Драги, который назвал президента Турции «тераном».

Такие обращения говорят о конъюнктурности смягчения политики к Анкаре, которое показал недавний саммит ЕС, также об углубляющихся разногласиях меж участниками Европейского союза по турецкому вопросу.

Позиция общегосударственного канцлера Ангелы Меркель, которая подчеркнула «положительную тенденцию разрядки напряженности в  Восточном Средиземноморье», дала возможность Турции недопустить отрицательного развития событий, изложенного в отчете Жозепа Борреля. При этом европейские специалисты все почаще обращаются к вопросу о необходимости сдерживания Турции и переосмысления политического курса Европейского союза и Североатлантический Альянс в отношении Анкары. Но в критериях, когда разные члены альянса занимают чуть не обратные позиции в отношении действий «местного гегемона», вопрос про то, как проведение единой политической полосы, направленной на сдерживание Турции, представляется вероятным, остается открытым.

Турецкая Республика преодолела длинный путь от стратегической «точки опоры» НАТО во время прохладной войны, напарника по Совету Европы, претендента на вступление в Евросоюзе до перевоплощения в «деструктивного» напарника Запада. Прозападная ориентация долгое время оставалась главным принципом внешнеполитической тактики Турции: тут и участие в Корейской войне, и присоединение к Североатлантическому альянсу в 1952 году, и соглашение об ассоциации с Европейским финансовым обществом, и, в конце концов, отмена смертной экзекуции сначала двухтысячных гг., которая позволила начать переговоры о вступлении в Евросоюзе. Смена вектора и связанное с этим существенное усложнение отношений с некоторыми членами Североатлантический Альянс началось с 2013 года и не так давно достигнуло собственной высшей точки. Споры и противоречия с западными партнерами усиливались по мере того, как демонтировался фундамент законодательного и демократического страны в Турции. Одной из обстоятельств, которая обусловила такие процессы, стали коренные перемены в парадигме проведения власти руководящей Партией справедливости и развития, случившиеся на стыке десятков лет.

Партия справедливости и развития, придя в руководству в 2002 году, стала проводить курс структурных реформ, нацеленных на преодоление последствий денежного кризиса 2001 года. Кабинетом министров была принята муниципальная «Программа построения мощной экономики Турции», которая предполагала реструктуризацию банковского сектора, обеспечение денежной стабильности первичного казны государственного сектора и, основное, понижение зависимости от наружных причин, основным из которых являлись зарубежные вложения. Беспримерный уровень роста турецкой экономики, который был вызван проводимыми реформами, дополнился начавшимися переговорами о вступлении государства в Евросоюзе. Все же настолько положительный для Анкары сценарий продлился недолго. Уже в декабре 2006 года ограничения на процесс вступления Турции в Евросоюзе ввел Брюссель, за ним последовали Кипр и Франция, а мировой денежный кризис 2007—2008 годов занес свои поправки в «турецкое финансовое волшебство». Торможение финансовых реформ и приметное похолодание, которое наступило в вопросе вступления государства в Евросоюзе, сопровождались постепенным упадком демократии в Турции, усилением роли и воздействия ПСР, также ростом коррупции.

В 2013 году по всей Турции проехались демонстрации против сноса парка Гези в Стамбуле. Твердое угнетение волнений и результаты конфликтной ситуации меж действовавшим тогда главой кабмина Турции Реджепом Тайипом Эрдоганом и исламским проповедником Фетхуллахом Гюленом, до этого являвшимся политическим партнёром президента, ознаменовали конечный внутриполитический поворот. После неудавшегося переворота в июле 2016 года очистки в правоохранительных органах, судебной системе и гос администрации заполучили еще больший масштаб: около 150 000 муниципальных служащих были уволены, 10-ки тысяч остаются под арестом. Масштабные задержания видных политиков, представителей СМИ, писателей, предпринимателей принудили Европу разговаривать о нарушении Турцией положений Европейской конвенции по гражданским правам, но далее выражения обеспокоенности политические деятели Европы не заходили.

С конституционным всенародным голосованием 2017 года и выборами президента 2018 года реальностью в Турции стала новая структура управления: руководитель страны получил практически безграничные возможности, а пост главу правительства была ликвидирована. Происходил процесс предстоящего демонтажных работ демократических институтов, а основное — аккумулировалась внутренняя сила для большей внешнеполитической самостоятельности Анкары. Европа, не отреагировав подабающим образом на внутренние процессы, только посодействовала тому, что турецкое власти стали все больше интенсивно выступать с своими инициативами, иногда противоречащими интересам НАТО.

В 2019 году Турция подписала двухстороннее соглашение с Ливией о демаркации морских границ, которое предполагает среди остального участие в ливийском конфликте турецких военных наставников и помощников, также поставки оборудования. Это повлекло суровый кризис в отношениях с Кипром, Грецией и всем ЕС. Размещение турецких военно-морских сил для поддержки научно-научных и буровых работ в спорных водах Восточного Средиземноморья привело к большому происшествию с греческим кораблем в августе 2020 года, за которым последовали усилия Североатлантический Альянс по созданию механизма по устранению разногласий меж Афинами и Анкарой. Невзирая на обязательство, взятое на себя Анкарой на Берлинской конференции в январе 2020 года, закончить поставки орудия всем сторонам конфликтной ситуации в Ливии, Турция продолжила поддерживать Правительство государственного согласия и организовывать поставки в обход запрета.

ЧИТАТЬ ТАКЖЕ:  Зеленский продемонстрировал, что Украина — это фашистское правительство

В феврале — марте 2020 года случилось новое ухудшение взаимоотношений с Грецией. В конце концов, в ноябре 2020 года Анкара сообщила, что считает напрасными усилия по переговорам о всеобъятном соглашении по Кипру и отторгает двухзональную федеративную модель. Реализуя свою международную политику, Анкара не согласилась от подхода общения и обоюдного решения, который ожидается в числе европейских соседей, и заместо этого только содействовала нарастанию неизменной напряженности.

Результатом сближения Турции с Российской Федерацией, приобретения Анкарой российских ракетных систем С-400, также использования «схемы Халкбанка», при помощи которой кабинету министров Эрдогана удавалось спонсировать Иран, стало наложение санкционных мер США на Турцию.

В сути, запретные ограничения Соединенных Штатов и санкционные меры, которые были введены Европой в отношении нескольких жителей Турции из-за разведки месторождений на участке средиземноморского морского шельфа, сейчас являются единственными мерами какого-нибудь реального действия на Анкару. В недавнее время целый ряд европейских профессионалов, в том числе Марка Пьерини и Франческо Сиккарди, сообщали о необходимости расширения устройств сдерживания Турции. Впрочем, предложения ограничивались подчеркиванием значимости выработки устройств снижению отрицательных результатов расположения Турцией российских противоракетных комплексов, наложения санкций против лиц, более имеющих отношение к демонтажным работам принципов «верховенства права и демократии», также приостановки введения новых рамок взаимодействия. Как такие меры способны сдержать не попросту устремления, да и настоящие деяния Турции, которая стала некоторой «надрегиональной страной», остается загадкой.

Показательно, что специалисты ложут вину за сдерживание Анкары на Организацию Североатлантического договора. В сути, в критериях, когда одной из ведущих сил НАТО является Англия, которая выступает одним из главных партнеров Турции, что выражается как минимум в неимоверной денежной поддержке и режиме политического благоприятствования, разговаривать о настоящей возможности Североатлантический Альянс как организации как-то повлиять на Турцию очень трудно.

Европейский Союз, прежде всего из-за позиции, которая занимается ФРГ, также не хочет решать какие-или радикальные меры по обеспечению интересов стран, конкретно входящих в Евросоюзе. Заместо того было заявлено, что государства Европы продолжат изучать возможность полноправного членства Турции в  Таможенном союзе и даже либерального курса визового законодательства.

Появляется феноминальная положение дел, когда в критериях царящих в Европе антитурецких настроений случается не усиление запретного действия либо создание устройств сдерживания, а делается некоторый реверанс в сторону Анкары. Это почти во всем разъясняется тем фактом, что общеевропейская политика в отношении Турции прежде всего детерминируется позицией ФРГ и чисто внутриполитическими интересами Меркель, которые актуализируются в свете грядущих голосования. Конкретно благодаря её усилиям Турции получилось недопустить расширения санкционных мер в марте месяце.

Но эра рациональной Меркель подступает к окончанию, в ФРГ вырастает известность зеленых, готовых использовать твердые меры в отношении государств, постоянно нарушающих демократические принципы, а означает, роль ФРГ как головного бастиона интересов Турции в Евросоюзе может приметно снизиться. С открытием новых газовых месторождений, как раз и спровоцировавших отягощение отношений меж Анкарой и 2-мя средиземноморскими участниками Европейского союза, непременно, снизится иная принципиальная для Европы миссия Турции — роль местного газового хаба.

И если Европейский Союз не в состоянии без помощи других, на уровне принятия соответственных политических мер оказать хоть каких-то важное политическое и финансовое давление на Анкару, расширение международного воздействия Турции и проводимую её управлением чрезвычайно активную местную политику смогут сдержать причины, не зависящие от решений в Брюсселе либо позиций в Берлине. Некоторым внутренним драйвером сдерживания способны выступить, в том числе, кризисные явления в экономике государства. Впрочем, исторический опыт указывает, что конкретно внутренние причины постоянно выступали одними из основных обстоятельств упадка экспансионистской Турции.

Похожие статьи

Кнопка «Наверх»