Происшествия

«Бойцы за демократию» в Мьянме: сезон охоты на даланов издавна открыт

Убийство «предателей революции» и «осведомителей режима» стало масштабным кровавым хобби у тех, кто гласит о собственной борьбе за демократию в Мьянме. После вооруженного переворота в сентябре 1988 года и угнетения широкомасштабных протестных акций, движущей силой которых были студенты и молодежь являющейся в то время Бирмы, почти все из числа тех, кто находился в рядах участников протеста, перебежали на территории, неподконтрольные центральной власти, чтоб начать с орудием в руках борьбу с военным кабинетом министров.

По последней мере, один из таковых эпизодов скоро завершился масштабной катастрофой. Группа, которая оказалась у границы с Таиландом на востоке Мьянмы, на землях, которые контролируются каренскими сепаратистами, взяла себе заглавие «Всебирманский студенческий демократический фронт» (ABSDF). Она сразу разделилась на северный и южный отряды. Местом расположения северного отряда в числе около 300 человек стал лагерь Паджау в районе Вайнмо бирманского штата Карен. Конкретно там, в числе оказавшихся не у дел недавних «бойцов за демократию», началась «охота на ведьм». По последней мере 106 человек были обвинены своими товарищами в том, что они являлись шпионами военного кабинета министров Мьянмы, и 35 из них за период с августа 1991 года по май 1992 года были казнены либо погибли в итоге пыток.

За границами государства были отлично ознакомлены об этих кровавых экзекуциях, практиковавш?? «демократические участники протеста», но зарубежные средства массовой информации пожелали о них не особо распространяться, так как это кидало тень на тех, кто боролся с «кровавой диктатурой». В 2012 году, после перехода государства к гражданской форме правления, равномерно стали появляться публикации об издевательствах и убийствах. В 2015 году был выпущен особый отчет, который посвящен этим событиям, где заявляется, что главный офис ABSDF не держала под контролем происходящее в удаленном лагере Паджау «из-за географических расстояний и вопросов со связью».

Как указывает история, поиск «противников народа» и «предателей» после того, как закончилась активная фаза масштабных выступлений, — фактически закономерный шаг для большого количества революционных событий в разных государствах. Однако в Мьянме данный процесс обычно воспринимает более твердые формы, граничащие с масштабным психозом. На данный момент, как и в 1988 году, почти все участники протеста с больным увлечением в массовом порядке заняты тем, что вычисляют в числе обитателей собственного квартала либо собственной сёла «осведомителей режима», устраивая над ними самосуд.

Эти «бойцы за демократию» в нынешней Мьянме думают, что впереди у них непочатый край работы, так как, согласно мнению некоторых их них, шпионом режима и осведомителем милиции является каждый 5-ый житель государства. Они называют этих людей «предателями» (лау-каун), но почаще всего к ним используют популярное каждому в Мьянме слово «далан».

Истории про шпионов

Еще в школе юные жители Мьянмы усваивают одну ординарную правду: поражения фактически всех больших народных выступлений колониального периода произошли поэтому, что в ряды восставших проникли даланы и предатели.

Преподавателя говорят учащимся школ, что после 2-ой англо-бирманской войны (1852−1853) английские силы окружили базу популярного революционного лидера Бо Мьят Туна, который в то время уже около 6 лет боролся с колонизаторами. Сам Бо Мьят Тун смог бежать, но его восстание было разгромлено. Путь английским вооруженным силам показал далан из числа местного населения.

Иной революционер, Бо Мин Яун, к слову, приходящийся двоюродным братом бабушке героя борьбы за самостоятельность генерала Аун Сана (и, при этом, далеким родственником Аун Сан Су Чжи) был одним из ведущих бойцов сопротивления против колониального господства во время Третьей англо-бирманской войны (1885). Его задержали и казнили после того, как шпионы сказали колониальному кабинету министров о его местонахождении, когда он прятался неподалеку от Натмаука в нынешнем окружении Магве. В конечном итоге его отряды были разгромлены английскими вооруженными силами.

Спустя двадцать два года после погибели Бо Мин Яуна крестьянин Маун Тан, который стал народным героем, который, как почти все возлагали надежды, восстановит монархию, возглавил восстание против английского правления. Восстание было подавлено, и Маун Тан был задержан на Центральном жд вокзале Янгона. Англичанам было тяжело привлечь его к ответственности, так как никто не мог его опознать. Но, один далан из числа обитателей его сёла уверенно указал на Маун Тана и сообщил как его зовут. В конечном итоге лидера восставших повесили.

В 1930 году вспыхнуло крестьянское вооруженное восстание под руководством буддийским монахом и лекарем народной медицины Сая Саном. Он смог сделать крестьянскую армию и повел её биться с британцами. Но шпион колониальных властей показал путь английским вооруженным силам к его убежищу на территории сегодняшнего штата Шан. Сая Сан был схвачен и казнен.

Такие истории из колониального прошедшего послужили питательной средой для формирования мифологии новой истории государства, в соответствии с которой бойцы с военным режимом в Мьянме вытерпели проигрыш не из-за своих просчетов и просчетов, а только поэтому, что их ряды наводняли даланы. В демократическом движении Мьянмы стала хрестоматийной история 25-летнего лидера учащихся, этнического чина Салая Тин Маун У. В 1976 году он планировал организовать антиправительственную акцию протеста в ознаменование века со времени рождения Такина Кодо Хмайна, 1-го из отцов антиколониального движения. Студент был задержан армейской разведкой в Рангуне после того, как сокурсник сказал хунте, где он прячется. По вердикту властей Салай Тин Маун У был повешен.

Поддерживая принятый тезис про то, что фактически все трудности революционного движения Мьянмы проистекали из-за наличия в его рядах шпионов и предателей, газета The Irrawaddy пишет:

Почти все демократические участники были подвергнуты аресту во время восстания за демократию в 1988 году и во время военного правления из-за наводок со стороны коллаборационистов. Почти все погибли в местах заключения, почти все семьи были разбиты.

Глаза и уши милиции

Происхождение слова «далан» в бирманском языке до настоящего времени вызывает споры. Почти все думают, что оно пришло из хинди — там оно звучит как «далал» и обозначает «завлекалу», который обычно стоит на улице рядом со входом в лавку (либо в какое-то остальные заведение — также, к примеру, в общественный дом) и пробует всеми методами привлечь к для себя внимание прохожих. Этот человек обычно целыми днями видит всю уличную жизнь собственного квартала, и кроме этого он, обычно, владеет умением верно завязать разговор и с ходу залезть в душу будущего покупателя, в итоге заставив его расстаться со своими средствами.

Индийское происхождение слова не должно смущать: когда англичане установили собственный контроль над территорией сегодняшней Мьянмы, они включили её в состав колониальной Индии и не особо напрягали себя воспитанием приклнных местных админов. Они массивно завозили госслужащих и сотрудников полиции из числа обитателей Индии, и скоро колониальные правоохранители перевезли в Бирму тот криминалитет, с которым они привыкли иметь дело у себя на родине.

В критериях неведения сотрудниками правоохранительных органов-индийцами бирманского языка конкретно индийские бандформирования стали «очами и ушами» милиции, а время от времени и орудием экзекуции. При всем этом почти все рядовые члены этих группировок занимались уличной торговлей (самый удачный метод быть в курсе происходящего в собственном квартале), и слово «далан» наклеилось к ним намертво. В итоге оно приобрело в бирманском языке достаточно широкий круг значений — от сотрудника полиции осведомителя до «подстрекателя» и «разведчика».

Изменялись поколения сотрудников полиции, и с ними изменялись поколения даланов. После того, как Бирма стала независимой, институт осведомителей милиции не лишь не пропал, да и заполучил новый импульс для собственного существования. Широкие сети даланов оказались комфортным инвентарем с той целью, чтоб держать под контролем жизнь общества и пресекать на корню любые антиправительственные акции. Более того, работу с даланами сейчас вела уже не лишь милиция, да и мощная структура армейской контрразведки, которую в годы её наивысшего воздействия, пришедшегося на прошедший десяток лет прошедшего века, возглавлял генерал Кхин Ньюн. В те времена воинскую спецслужбу, тогда называвшуюся Разведывательным управлением Сил обороны (DDSI) даже время от времени назвали «невидимым кабинетом министров».

Даланы нового века

Почти все из ведущих деятелей находящейся под руководством Аун Сан Су Чжи Государственной лиги за демократию (НЛД) в протяжении всей её истории не один раз утверждали, что в числе «демократических активных участников» чрезвычайно много инфильтрированных даланов. Может быть, в этих заявлениях были свои резоны: до 2010 года не многие веровал, что военные передадут власть гражданскому кабинету министров, и складывалось ощущение, что их режим будет продолжаться сильно долго. Конкретно потому почти все участники не видели рисков в потаенном взаимодействии с военными руководством, зато взамен получали от них некоторые гарантии неприкасаемости.

После того, как военные все-же дали власть, и в особенности когда на голосовании одолела партия Аун Сан Су Чжи, система даланов попала в типичном упадке. Почти все осведомители режима даже пожелали поменять место проживания и там залечь на дно, боясь, что факт их взаимодействия со спецподразделениями когда-нибудь станет известен пришедшим в руководству «демократам». Почти все думают, что конкретно потому милиции и военным позже получилось совладать с масштабным протестным движением, которое началось в государстве после смены власти 1 февраля.

Однако сотрудники правоохранительных органов видят в данном и другую причину. Кризис системы даланов привел к тому, что продолжавшие взаимодействие осведомители равномерно старели, а в числе юного поколения системная работа по привлечению к взаимодействию проводилась далековато не в том масштабе, как ранее. Потому «поколение Z», которое составило базу сегодняшнего протестного движения в Мьянме, оказалось для армейской контрразведки полностью «непрозрачным».

Старшее поколение даланов по привычке держало под контролем свои кварталы, а «поколение Z» уже издавна жило в сети интернет. Другими словами средний далан, даже если видел юного парня со телефоном, не мог сообщить точно — играет ли данный юноша в пользующуюся популярностью в Мьянме игру Mobile Legends либо планирует «революцию».

Военные попробовали нагнать упущенное, и, по домыслам, интенсивно работали с теми юными людьми, кто был задержан за осуществление атак на военных и сотрудников полиции. Посреди апреля в честь пришествия мьянманского Нового года была объявлена амнистия, в итоге которой на свободу были выпущены свыше 23,5 тыс. человек. Существенную долю от этого числа составляли участники недавних демонстраций, и данный факт вызвал активные полемики в социальных сетях, где пользователи размышляли про то, что реальных сторонников революции навряд ли выпустили бы из тюрьмы так стремительно. А означает, огромную часть амнистированных во время их пребывания в местах заключения склонили к взаимодействию с органами власти. В Facebook даже появлялись фото тех, кто освободился, с предупреждениями про то, что изображенный на них человек точно является даланом.

ЧИТАТЬ ТАКЖЕ:  Билецкий и Арестович устроили спор в украинском эфире

При всем истерическом восприятии жизни почти всеми молодыми участниками протеста, чья неокрепшая психологическое состояние очевидно пострадала от «революционных» событий, и при всей их паранойе, направленной на вычисление в собственных рядах даланов, рискну представить, что некая правда в этих утверждениях все таки имеется. Я, к примеру, состою на Facebook в закрытой группе публичной безопасности собственного квартала, и в апреле месяце натолкнулся там на обсуждение попытки 1-го из местных активных участников устроить «пустынный протест» — разложить на видном месте плакаты с девизами «весенней революции», сфотографировать их и выслать в «демократические» средства массовой информации, чтоб там их предали гласности со словами про то, что «весенняя революция продолжается». Но, когда он прибыл со своими плакатами на место подразумеваемой акции, его там уже поджидали сотрудники правоохранительных органов. При всем этом ясно, что навряд ли кто-то был в курсе его планов не считая пары контактов в сети интернет.

29 августа муниципальные газеты Мьянмы предали гласности заявление центрального комитета государства по противодействии террористической угрозе, где содержался призыв к «ответственным гражданам» становиться осведомителями милиции. В тексте особо подчеркивалось, что таким людям будет обеспечена безопасность, а после проверки переданных ими информации — выплачиваться вознаграждение. Для части мьянманцев, почти все из которых сейчас на волне Covid-19 и политического кризиса думают про то, каким образом прокормить свои семьи, это повод озадачиться — невзирая на неоднозначность этого взаимодействия исходя из убеждений морали.

Татуировка на лоб

1-ая волна охоты на даланов у мьянманских участников протеста против смены власти в государстве началась в феврале месяце — начале марта. Протестное движение в это время пошло на убыль, и у юных уполномоченных лиц «поколения Z», который составлял главную массу его участвующих, возникло достаточное время с той целью, чтоб начать репрессии по отношению к даланам в собственной селе либо в собственном городском квартале.

Ясно, что даланом исходя из убеждений «революционной необходимости» мог оказаться хоть какой — тот, кто не так поглядел на участников протеста, сделал им замечание, либо просто произнес что-то не то. На сайтах соцсетей участники протеста рекомендовали друг дружке уделять свое внимание на людей, чье поведение им кажется необычным либо нетипичным. К примеру, если здоровый дядя ходит по районам и реализует цветки жасмина, если уличный торговец бетеля (род перца с тонизирующим и слабеньким наркотическим действием. — прим. EADaily ) назойливо спрашивает о твоих делах, либо если к владельцу уличной кафешки обожают приходить на обед сотрудники правоохранительных органов — означает все эти люди точно даланы.

При этом, в то время, когда мировые агентства в собственных репортажах из Мьянмы сообщали о «мирных протестах», отношение их активных участников к пойманным даланам уже было далековато от мирного. Самое безопасное, что им угрожало — это сбритые брови либо волосы. Процесс казни привыкшие к Вебу представители «поколения Z» обычно передавало онлайн в социальных сетях, давая иным пользователям примеры для подражания.

Больше грозное наказание пойманных даланов включало нанесение им на лоб унизительных татуировок «далан», «армейская собака» либо «5000 кьят» (предполагается, что это базисное вознаграждение, которое сотрудники правоохранительных органов платят собственному осведомителю за сообщение). Почти всех из них безжалостно избивали, некоторые были убиты. В различных частях государства участники протеста развешивали на стенках домов и на заборах фото тех, кого они считали «даланами» и «предателями», провоцируя тем собственных приверженцев на акции самосуда. В янгонском районе Хлайнтая посреди марта были расположены объявления про то, что революционеры издавна знают всех местных даланов, и им лучше убраться из собственных домов в остальные места, по другому их ожидает погибель.

Во время линчевания тех, кого объявляли даланами, никто из бойцов за демократию, обычно, не напрягал себя поиском доказанных фактов. В том истерически-взвинченном состоянии, в каком в то время находилось большая часть юных участников протеста, довольно было кликнуть «Лупи далана!» — и все дружно сбегались на призыв. Аргументация обычно сводилась к тому, что человек, над которым скопление людей молодежи собирается устроить экзекуцию, «всем узнаваемый далан».

Под самосуд в таковых критериях мог попасть кто угодно, и это в особенности отлично проявилось в дни «мусорной стачки», которая была объявлена в марте месяце юными участниками протеста. По Янгону носились грузовички, а сидевшие в них участники протеста опрокидывая попавшиеся на пути оранжевые бачки для мусора и расшвыривали их содержимое по магистралям. Тех местного населения и коммунальщиков, кто пробовал данному сопротивляться, безжалостно избивали на месте, выкрикивая обвинения в том, что они даланы и предатели революции.

А 10 апреля юные участники протеста из Маубина в дельте Иравади даже переименовали собственный город в «Далан». Про это они уведомили, на каменных стелах при заезде в город, закрасив прежнее заглавие и написав новое при помощи аэрозольных баллонов. Предпосылкой стал то обстоятельство, что коренное население попробовали помешать их «революционным» проделкам и сдали нескольких из них милиции.

Сразу в группах активных участников протеста в социальных сетях начали публиковать аннотации по установлению даланов в собственных рядах.

Почти все считают, что хоть какой грязный человек с черной кожей — это далан, но это не так, — сообщается в одном из таковых постов, снабженном креативными картинами, которые отлично научились производить представители «поколения Z». -Подтверждения можно найти в мобильном телефоне. Заставьте человека продемонстрировать его содержимое, и если вы увидите там номера телефонов милиции, фото участников протеста с верно видимыми лицами, также сообщение с рапортами — перед вами точно далан.

Создатели схожих инструкций выступили с рекомендациями провести проверку карманы далана — в розыске записей, которые он ведет для милиции. Более того в аннотации заявлено, что «даланы обычно передвигаются либо группами, либо в зоне прямой видимости друг дружку», потому если вы определили далана — то кое-где вблизи обязательно должен быть иной далан.

Пуля для админа

Сейчас, когда широкомасштабные протестные акции в Мьянме практически сошли на нет, радикальные участники «поколения Z» больше скатываются к террору, устраивая взрывы в зданиях госучреждений и около школ — чтоб обыденные люди держались от этих мест подальше, и тем паче не отпускали туда детишек, а поддерживающие протест средства массовой информации после чего писали бы про то, что «весь народ бойкотирует террористическую хунту». При всем этом боевые группы радикальных активных участников протеста сейчас уже заполучили статус «Сил народной обороны», которые были сформированы по призыву состоящего из врагов сегодняшних властей подпольного «кабинета министров государственного единства». Конкретно они, как считают этого подпольного кабинета министров, должны составить базу будущей «федеративной армии» государства.

Основная цель этих вооруженных группировок сейчас — местные админы, которые после смены власти в государстве не ушли в отставку и тем, как считают активных участников протеста, стали пособниками хунты. Ежедневно в Мьянме регится несколько случаев убийств этих людей — дома либо в кабинетах. Админов на территории всего государства закалывают ножиками, расстреливают из огнестрельного орудия либо взрывают в их кабинетах бомбы, а перед этим присылают им в конвертах боевые патроны. За недавний период их все почаще находят за границами населенных пунктов с отрезанными головами.

Разъяснение «демократическими активными участниками» обстоятельств таковых зверских расправ обычное и снимающие все последующие вопросы: «Все знают, что это был далан». Представители сегодняшних властей сообщают, что количество убитых таким образом людей уже исчисляется сотками — при условии, что даже по очевидно завышенным цифрам находящейся в Таиланде правозащитной группы, которые обычно цитируют мировые агентства, количество погибших в числе «мирных» участников протеста, которые стреляли в сотрудников полиции и кидавших в них взрывные устройства, чуть добивается тысячи человек.

В этих критериях почти все админы, в числе которых много «сложных» людей, пользующихся бесспорным авторитетом в числе местного населения, сформировывают свои отряды самозащиты, которые формально входят в зонтичную структуру «Пьюсотхи», нареченную так по имени 1-го из правителей старого Баганского королевства. В «демократических» средства массовой информации стало общим местом настаивать на том, что члены Пьюсотхи — это чуть не «облачившиеся в гражданское бойцы хунты», но в действительности все обстоит намного легче.

Отряды Пьюсотхи — это почаще всего личная гвардия местных админов, цель которой — защита их сёл и городских районов от банд озверевших юнцов из «поколения Z», которые уже издавна не ограничиваются «прислужниками хунты» и осведомителями, а устраивают казни над обладателями чайных и магазинов, объявляя их даланами, а попутно конфискуя их средства на потребности «весенней революции». Почти все из этих админов, к слову, также не в экстазе и от действий военных, потому стремится с ними условиться про то, что в их селе уже есть своя полиция, которая не пустит туда боевиков «Сил народной обороны», а означает военным в селе тоже делать нечего.

Политиканы из подпольного кабинета министров всевозможными способами открещиваются от схожих террористических способов, пробуя недопустить обвинений в террористической деятельности, и публикуют на собственных страничках различные «кодексы поведения» «Сил народной обороны». Однако при всем этом они подтверждают, что у них есть не много рычагов контроля над этими вооруженными группировками, которым от них необходимы не «кодексы поведения», а средства и орудие. Чтоб у юных и жарких активных участников из «поколения Z» не наступил период расстройства, на данный момент подпольное правительство кормит их обещаниями вот-вот назначить «день D», когда они будут должны на территории всего государства сразу начать вооруженное восстание против «террористической хунты».

Но, про «день D» подпольное правительство гласит уже 2-ой месяц, а его дата так и не определена. В этих критериях группы «Сил народной обороны», количество которых в государстве, по неким данным, уже превысило 150, могут, очутившись не у дел, заняться возлюбленным хобби «демократических» активных участников в Мьянме — начать находить в собственных рядах даланов и предателей. Как произнес один из лидеров Пьюсотхи, «мы должны их приостановить, пока они не поубивали не лишь нас, да и друг дружку».

Пётр Козьма (Мьянма, Янгон), специально для EADaily

Похожие статьи

Кнопка «Наверх»