Warning: session_start(): open(/home/users/2/2bgroup-org/tmp/sess_bc26a0bae1aba5dd4683a4fc63efd093, O_RDWR) failed: Превышена дисковая квота (122) in /home/users/2/2bgroup-org/domains/tvesti.ru/wp-content/plugins/wpgrabber_5.5/init.php on line 11

Warning: session_start(): Failed to read session data: files (path: /home/users/2/2bgroup-org/tmp) in /home/users/2/2bgroup-org/domains/tvesti.ru/wp-content/plugins/wpgrabber_5.5/init.php on line 11
Был ли Сталин «армянофобом», и почему гору Арарат «дали» Турции?
Политика

Был ли Сталин «армянофобом», и почему гору Арарат «дали» Турции?

В связи со столетием Столичного контракта 1921 года в издании «Газета.ру» была размещена публикация с приметным заглавием: «Солидарность против империализма»: как Сталин дал Турции гору Арарат». В данном тексте заявляется, что Ленин при разработке Армянской Русской республики «признавал армянский независимость», а вот Сталин, «курировавший переговорный процесс» при подготовке Столичного контракта, «понимая значимость Аджарии с Батумским портом, в последний момент предложил туркам оставить Батумский округ за Грузией в обмен на передачу Турции Сурмалинского уезда с государственным эмблемой армянского народа — горой Арарат».(1)

Экс-руководитель Государственного архива Армении врач исторических наук, доктор Аматуни Вирабян на круглом столе в Государственной Академии Армении, который посвящен 100-летию Столичного контракта, утверждал, «что в процессе переговоров согласно его подписанию тогдашний нарком зарубежных дел РСФСР Георгий Чичерин пробовал оказать действие на турок и сохранить за Арменией её регионы. Но турки стремительно сориентировались и обратились к Иосифу Сталину, заявляя, что Чичерин защищает интересы армянских националистов, тем побудив Иосифа Сталина быстрее подписать Столичный контракт, продвинув в нем свои интересы, завладев в конечном итоге не лишь Карским и Сурмалинским регионами, да и Нахиджеваном, который никогда не заходил в состав Турции».

Тут заметим, что по Московскому договору 1921 года Турция как раз очистила от собственных войск занятую летом 1920 года Нахичевань, которая по соглашению становилась «протекторатом» Азербайджанской русской республики, то есть по факту, в действительности, «российской русской», так как независимость русских республик был фикцией. Вот что по данному поводу говорил к слову этот же Сталин как раз в том самом 1920 году управлению того самого советского республики Азербайджан:

«Нам прибыльно сейчас показывать самостоятельность республики Азербайджан. Реальной независимости коммунистов от коммунистов быть не может».

На упомянутом выше том же круглом столе руководитель Армянского муниципального педагогического института Рубен Мирзаханян сказал:

«В марте 1921 года нарком зарубежных дел Рф Георгий Чичерин на публике заявил прессе „Правда“ о несправедливости в отношении армян, в рамках Столичного контракта».

Далее Мирзаханян заявлял, что Чичерин, с учетом занимаемой им должности, просто не мог без помощи других выступить с схожим заявлением без одобрения Иосифом Сталиным. Так и не мог? А кто фактически этот Сталин в 1921 году? Т. е. снова Сталин, и снова он в центральной роли. Оказывается, с ним согласовывал свои выступления по армянскому вопросу глава русской дипломатии.

Далее можно найти, что миф о передаче Сталиным туркам горы Арарат имеет полностью для себя вроде бы «научные» основания. В 2008—2009 году руководитель некоего «Армянского института интернационального права и политологии» проф. Юрий Барсегов предал гласности двухтомник «Нагорный Карабах в межгосударственном праве и мировой политике» (2). 1-ый том — это подобранные документы с предвзятыми до недобросовестности заголовками, данными составителем — проф. Барсеговым. 2-ой том — это комментарий самого проф. Барсегова. В нем он заявляет, что на политические решения по Армении и Карабаху в 1920—1921 году воздействовали личные нехорошие отношения и чувства Иосифа Сталина к армянам. Сталин — был армянофобом, — заявляет проф. Барсегов — сам, к слову, этнический армянин. «А о чем будет вести переговоры армянофоб Сталин не должны вызвать у читателя никакого колебания — как говорят в таковых вариантах, „волка пустили в овчарню“», — сообщал Барсегов. «Волк» рыскал по Закавказью, определяя судьбу «овец» и армянского вопроса на основании собственных личных пристрастий и психических комплексов. Понятно, что на Кавказе было и существует популярное предубеждение в отношении армян. Ах так его, к примеру, определял в собственных воспоминаниях выходец из края 1-ый глава правительства России Сергей Юльевич Витте (1849−1915):

«Наибольшее неудовольствие вызывали на Кавказе армяне, как лица торгующие с долею эксплуататорского начала».(3)

Но далее проф. Барсегов стал настаивать на том, что при лидерстве Иосифа Сталина, в Закавказье сформировалась группа большевистского управления — и все «армянофобы», ну, быть может, кроме Кирова. Это Серго Орджоникидзе и остальные. И эта группа больших управляющих — большевиков-армянофобов проводила в 1920—1921 году антиармянскую политику — и никакой иной. Вот их имена от проф. Барсегова:

«По кропотливому сговору азербайджанских коммунистических управляющих и турецких националистов, при активной поддержке Иосифа Сталина, Орджоникидзе, Мдивани, Квирквелия и остальных, Армения, в прямое нарушение её неприкосновенности территорий, была лишена Нахичевана и ряда смежных территорий». «Группа Иосифа Сталина напористо проводила политику потакания территориальным притязаниям кемалистской Турции за счет Армении». На обсуждениях по приготовлению Столичного контракта «турецкая делегация воспользовалась поддержкой Иосифа Сталина», — заявляет проф. Барсегов.

Далее еще более. Из 1-го вытекает другое «вольчье» — и уж совершенно химерическое. Вот что далее утверждает проф. Барсегов:

«„Отец народов“, руководствуясь личными симпатиями и антипатиями, кроил и перекраивал границы, не считаясь с волей народов. Отход от декларированных принципов межнациональных отношений, который начался с случайного установления Сталиным границ Русской Армении, нашел свое логическое окончание в практике выдворении целых народов Советский Союз — народов Северного Кавказа, германцев Поволжья и др. Начав с согласия геноцида армян, Сталин сам стал использовать турецкие способы в Советском союзе, прикрываясь формальным признанием принципа самоопределения».

А далее к тому же больше того и совершенно бредовое. Вот от проф. Барсегова о финишной точке исторического процесса, будто бы открытого Московским контрактом 1921 года. Оказывается, утверждал проф. Барсегов, «армянофоб» Сталин после 2-ой мировой войны в принципе планировал устранить Армянскую Советскую Социалистическую республику, её территорию поделить, а всех армян из Закавказья экстрадировать на Алтай:

«В 1949 году на основании засекреченного решения об „укреплении тыла армии“ была осуществлена масштабная выдворение армян — почти все тысячи армянских семей были отправлены из Армении, республики Азербайджан и остальных мест Закавказья в Алтайский край. Лишь погибель Иосифа Сталина выручила армян от реализации его плана о выселении на Алтай всего армянского жителей Республики и полного раздела её территории, а поточнее — того, что от нее осталось».(4)

Уж если цивилизации с той целью, чтоб стать цивилизацией нужно «мучиться», то тогда «мучиться» нужно по-истинному. Всех евреев в Биробиджан, а армян — на Алтай! Такая логика проф. Барсегова и иных с ним.

Далее от грузин большевиков «армянофобов» проф. Барсегов в собственном комменты перебегает на армян-коммунистов. И, по появившейся информации, они — тоже «армянофобы», так как либо «зомби» (так по тексту!) либо утратили свою идентичность (так по тексту!). Армянских коммунистов, которые работали на советизацию в подполье в независимой Республике Армении в 1920 году, проф. Барсегов называет «пятой колонной». Кого? Очевидно, Рф и Турции. Они игрались «губительную роль». В чем была их вина перед Республикой Арменией? Оказывается, «армянские большевики добивались 1-го — во что бы то ни стало сорвать установление какого-нибудь взаимного понимания меж российскими большевиками и партией „Дашнакцутюн“ по широкому кругу вопросов, также и территориальному… Армянские большевики не принимали Армению вне пределов „революционной Рф“». К слову, заметим, дашнакцаканы до 1917 года тоже не принимали Армению «вне пределов революционной Рф».

Однако к 1920 году, утверждал проф. Барсегов, «антидашнакцаканская истерия ослепила зомбированных армянских большевиков». «Армянские большевики вели себя как предатели государственной мысли; они всецело отказались от армянской идентичности». Тут можно тормознуть и задать полностью здравый вопрос: а разве армянская идентичность не может существовать вне «государственной мысли», то есть сотворения армянской цивилизации, то есть сотворения армянского государственного страны? Очевидно, армянская идентичность в различных формах была, существует и будет существовать, также, и без «государственной мысли».

Однако возвратимся к тексту проф. Барсегова. По его мнению, майское большевистское восстание 1920 года в Армении — это «вероломный удар в спину цивилизации». В данном плане проф. Барсегова риторически задает вопрос читателю:

«Появляется закономерный вопрос: нужно ли было кабинету министров Первой республики с таким упрямством цепляться тогда за призрачную самостоятельность и за власть, когда политическому управлению Армении было разумеется, либо, по последней мере, должно было быть разумеется, что советизация неминуема, что партнёры кинули армянский народ и что они, не считая криводушной „единстве“ и „эмоциональной поддержки“ словестно, никакой настоящей поддержки, также военно-политической и дипломатической, не желают оказать».

И далее проф. Барсегов делает ценное признание:

«Мы полагаем, что руководящая в Армении партия Дашнакцутюн допустила ошибку, когда не согласилась от этого варианта решения Армянского вопроса [передачи власти Москве], несмотря на то, что было разумеется, что измена держав Антанты сделало большевистскую Российскую Федерацию единственным фактором, которые определяют будущее Армении. А ведь к данному заключению армянское правительство пришло несколько месяцев спустя и 2 декабря [1920] добровольно уступило коммунистам власть. Однако государство была к данному моменту территориально разграблена и расчленена».(4)

Т. е. по принятой логике проф. Барсегова это не «зомбированные армянские коммунисты», а сами дашнаки должны были нанести «вероломный удар в спину цивилизации» — отрешиться от независимости, союза с Антантой (читай — Западом) и Севром в придачу с его «извечными территориями».

В итоге, в парадоксальной логике проф. Барсегова Сталин был «армянофобом», так как проводил линию на советизацию Закавказья, и Армении, в том числе. Сталин стал бы «армянофилом», если б «не трогал» «Первую республику» либо, как тогда говорили — «Араратскую республику». Дал возможность бы сохранить её самостоятельность под властью дашнакцаканов.

Во-1-х, очевидно, революционер Сталин в своей работе в Закавказье управлялся революционными интересами Русской Рф так, как он их осознавал. Он был муниципальным деятелем революционного страны.

И, во-2-х, на исторической арене Кавказа в огне революции у большевиков действовали не попросту личности с их чувствами, симпатиями, а антипатиями, как сейчас стильно говорить — «университеты».

В 1920 году по партийной полосы Сталин был членом Политбюро ЦК РКП (б), то есть состоял в узеньком по собственному составу руководящем органе партии. Членом Политбюро был и Ленин — общепризнанный вождь партии — на практике же революционный теран революционной Рф. По гос полосы Сталин состоял в русском кабинете министров — Совете народных комиссаров (СНК) в качестве народного комиссара по делам национальностей. Тут он снова подчинялся Ленину — руководителю СНК — премьеру революционного кабинета министров. В определенной ситуации 1920 года сила Иосифа Сталина на Кавказе была в том, что он имел прямой и в хоть какой момент выход на Ленина, который и определял линию политических и боевых столкновений. По факту, в определенной ситуации 1920 года в Закавказье Сталин действовал, как доверенное лицо революционного терана — его глаза и уши. Он конкретно следил положение дел на местах, докладывал о ней Ленину, попутно давая советы на счет вероятных действий. Позже в ситуации 2-й Мировой войны (1941−1945) Сталин употребляет схожую практику, создав «институт» уполномоченных лиц Ставки.

В 1920—1921 году главную руководящую функцию в Закавказье делал Серго Орджоникидзе (1886−1937) — управляющий Северо-Кавказского ревкома и член РВС Кавказского фронта, то есть высший политический управляющий фронта Красной армии. А еще тов. Серго был членом т. н. Кавбюро — Кавказского бюро ЦК РКП (б) — специально сделанного местного филиала головного руководящего органа руководящей партии. Военно-политической задачей Кавбюро было окончание гражданской войны на Юге Рф и советизация Кавказа с Закавказьем. Кавбюро было конкретным исполнителем этой гос задачи. Его военным инвентарем в данном деле в Закавказье была 11-ая армия РККА. С весны 1920 года Бакинской тройкой Кавбюро управлял Серго Орджоникидзе. Деяния РВС Кавказского фронта и следовательно операции 11-ой армии РККА определялись не некоторой, как утверждал проф. Барсегов, «группой армянофобов» под руководством «армянофобом» Сталиным, а Кавбюро, которые выступали за скорейшую советизацию прямо за Азербайджаном Армении, а за ней и Грузии. В итоге судьбу спорных территорий меж Азербайджанской ССР и Социалистической Русской Республикой Армения в 1920—1921 годах решало конкретно Кавбюро при консультациях и согласованиях с Москвой. Позицию Кавбюро до Ленина с разъяснениями доводил Сталин.

Но цель советизации Закавказья с весны 1920 года оказалась связана с иной стратегической наружной задачей Русской Рф большой значимости — это обретение настоящего военно-политического союзника в лице генерала Кемаля-паши и сделанного им в Анкаре турецкого революционного «парламента» — Величавого государственного собрания Турции и кабинета министров ВСНТ. У революционной Турции и революционной Рф оказался один общий неприятель — «мировой империализм» в лице держав Антанты.

Логика планировавшегося с 1915 года Англией и Францией с участием императорской Рф раздела Османской империи, воплотившейся уже без участия Русской Рф в Севрском мирном договоре, подразумевала сделать из «большой» Армении геополитический буфер, отделяющий то, что остается от Турции от Исламского мира. Но в определенной ситуации лета-осени 1920 года ориентирующаяся на Антанту Республика Армения стала «империалистическим» буфером, которые отделяют революционную Российскую Федерацию от революционной Турции. Буфер стал реальностью после того, как турки практически без боя сдали Баку, допустив советизацию республики Азербайджан. Это был политический предоплата Кемаля Ленину. Сейчас большевикам нужно было преодолеть армянский буфер с востока, чтоб установить сухопутную связь с революционной Турцией. Однако армянский буфер можно было преодолеть и с запада — это в ситуации турецкого пришествия на восток в Закавказье. Для связи с русской Российской Федерацией турки начали нападение на армянский буфер поначалу с его периферийной оспариваемой территории — Нахичевани. Сначала июля 1920 года турецкие армейские подразделения заняли Нахичевань — оспариваемую Азербайджаном и Арменией — стратегически важную территорию для коридора из Баку в кемалистскую Турцию. Турецкий коридор в советскую Российскую Федерацию проходил через Нахичевань, Шарур и Сурмалу (это гора Арарат). Дилемму этой коммуникационной полосы сразу сделало армянское восстание в Зангезуре (фактор Нжде).

ЧИТАТЬ ТАКЖЕ:  городской суд Москвы отменил совещание по обращении на пересмотр болеющего коронавирусом Фургала

Так было организовано турецкое военное пребывание в Нахичевани, которое сыграло главную роль при определении предстоящей судьбы этой территории Московским контрактом 1921 года.

С учетом задачи устранении армянского буфера Антанты в русском руководстве в июне 1920 года появились споры о тактики предстоящей советизации Закавказья — сначала Республики Армении. В ситуации конца весны и начала лета 1920 года два русских центра — один в Наркоминделе в лице наркома Георгия Чичерина, иной — в Кавбюро ЦК РКП (б) в Закавказье стали давать Ленину другие решения по советизации Закавказья. Товарищи из Кавбюро — местные уроженцы, у каких голова кружилась от моментального и практически мирного военного овладения Баку, выступали за резвую советизацию поначалу Армении, а позже Грузии с внедрением армейской силы. Советизация Армении, указывали они. сделала бы прямую транспортную связь с восставшей против диктата Антанты кемалистской Турцией.

Для уравновешивания Кавбюро НКИД в лице его управляющего наркома Чичерина отстаивал ползучую постепенную советизацию Закавказья без резких движений и рывков. Основная задачка Чичерина и его учреждения в то время была достигнуть дипломатического признания Русской Рф в западных странах. Потому нарком был обеспокоен прежде всего на счет мнения населения там, приемущественно, в Англии — это тред-юнионы, в которых, как признавал нарком, «Армения чрезвычайно популярна», и в США, в которых за Мировую войну успели проникнуться армянским вопросом и могли бы озаботиться насильной армейской советизацией Армении большевиками.

В особенности не необходимы были большевикам и отягощения в западных странах из-за Армении в условиях Польской войны, которая вступила летом 1920 года в свою решительную стадию. Это в особенности подчеркивал Ленин, когда воспринимал решение при выбирании тактики советизации.

Итак. Повторим. По факту, противоречия меж главами закавказских большевиков под руководством Орджоникидзе и оказавшего ему поддержку Иосифа Сталина — с одной стороны и главой внешнеполитического учреждения Георгием Чичериным — с иной стороны, была не связана с тем, что Сталин и Орджоникидзе «не обожали» армян и были «армянофобами», а Чичерин «обожал» армян и был «армянофилом», а с тем, что противодействующие стороны давали различные тактики советизации Закавказья, то есть подчинения его Москве.

Рассмотрев предложения, Ленин поддержал позицию наркома Чичерина — с вариантом неспешной ползучей советизации. Данная стратегия и была закреплена решением ЦК РКП (б) в июне 1920 года, и Сталин принял её. В практическом плане эта стратегия подразумевала дипломатическое признание «дашнакской» Армении и «меньшевистской» Грузии, как независимых независимых стран и дипломатических обсуждений с ними через сделанные в них неизменные русские дипломатические миссии.

В то время у Республики Армения не было в официальном порядке общепризнанных границ. Это создавало фактор военного давления на нее на оспариваемых русским Азербайджаном буферных территориях — в Нагорном Карабахе (Арцахе), Зангезуре и Нахичеване. Под предлогом снятия кровавых конфронтаций меж мусульманами и армянами большевики предложили ввести на них без определения конечного статуса принадлежности территорий «российские» по собственному составу части Красной Армии. Формально дашнакское правительство было согласно на схожее предварительное решение по спорным территориям. На практике же выходило не чрезвычайно.

Русская, вроде бы на данный момент сообщили «proxi», армейская нападение на Республику Армению исполнялась как борьба за советизацию спорных территорий — Карабаха, Зангезура и Нахичевани. В итоге в июле 1920 года Русская Российская Федерация попала в состоянии войны с Арменией, и это при принятой тактики признания её независимости. Это создавало причина для дипломатических переговоров меж Москвой и Эриванью. Для их ведения в столицу Армении прибыла миссия советского дипломата Бориса Леграна. Легран вел с дашнакским кабинетом министров Армении ни мало ни много, как переговоры о её мирном договоре с Русской Российской Федерацией. Мирный контракт с РСФСР был должен найти восточные границы независимой Республики Армении с русским Азербайджаном. В шедшем споре вокруг территорий дашнакское правительство соглашалось на последующий взаимовыгодное решение по схеме: Зангезур и Нахичевань — Армении, Карабах (весь) — Азербайджану. Русская сторона была согласна на схожий вариант. За установление восточной границы Армении русские дипломаты желали: 1-ое — разрыв Армении с Антантой, а означает это отказ от Севра и плана «Величавой Армении», и 2-ое — свободный военный транзит через территорию Армении в кемалистскую Турцию. На эти пункты дашнаки в Эривани не соглашались. Это затягивало переговоры. В результате проект мирного контракта с РСФСР дашнаки приняли 28 октября 1921 года тогда, когда он стал не животрепещущим для русской стороны из-за изменения тактики советизации Республики Армения — точнее того, что от нее оставалось в то время. Основное — военный транзит в Турцию, чего добивалась Москва, стал не животрепещущим, так как турки со собственной стороны пробили данный самый коридор с запада. «Мир» меж независимой первой Республикой Арменией и Русской Российской Федерацией так никогда и не состоялся.

Армяно-турецкая война осени 1920 года. О начале турецкого пришествия на Республику Армению 31 августа 1920 года руководство 11-ой армии РККА известил глава Восточным фронтом турецкой армии генерал Кязим Керабекир. Практически, это был ответ турецких националистов на Севрский мир Антанты. Лупили по одному из планируемых выгодоприобретателей Севра. Это 1-ый принципиальный нюанс осенней 1920 года армяно-турецкой войны. 2-ой остается, вроде бы в тени. Нарком Чичерин известил турок, что вопросы о границах меж Турцией и Арменией будут разрешены при содействии Русской Рф. Турки не стали ожидать этого ненадобного им посредничества, когда в сентябре двинулись на Карс, а позже к Александрополю. Турецкое военное пришествие на Карс заблаговременно уверенно сметало со стола советско-турецких переговоров схожее предложение Чичерина.

Практически, русская сторона ничего не могла сделать в отношении пришествия турок на Республику Армению, однако бы поэтому, что формально кемалистская Турция не была связана контрактом с Москвой. В большевистском руководстве опасливо задавались вопросом: но не преследует ли Турция в собственном осеннем пришествии на Армению прежние свои цели в регионе Закавказья, показанные в 1918 году? Но не является ли турецкое пришествие результатом договоренности турецких националистов с Антантой, сначала с Англией, за счет Русской Рф? Так, в том числе, на дело смотрел нарком Чичерин. В письме от 3 ноября 1920 года собственному дипломатическому представителю в Армении Леграну Чичерин писал:

«Случается, разумеется, глубочайший поворот в политике Антанты. На этот момент нам еще не понятно, наступают ли турки на почве русской ориентации в целях приближения к нам, либо же они наступают на почве изменения собственной политики и закулисного соглашения с Антантой, с той целью, чтоб начать завоевательную политику на Кавказе по эталону 1918 года в качестве возмещения за утраты в западных странах».

Через один день 5 ноября 1920 года, то есть в месяц до советизации Армении, нарком Чичерин писал Иосифу Сталину:

«В наших отношениях к Армении и Грузии, не следует ни на минутку забывать, что при новом повороте колеса истории эти государства могут оказаться подходящими для нас барьерами против завоевательной политики переменивших фронт турецких националистов. В нашей ставке на магометанство приходится всегда считаться с тем, что в один красивый день антибольшевистская тенденция, как это уже имело место в Афганистане, может оказаться посильнее, чем антианглийская. Я всегда остерегал и предостерегаю против той однобокой ставки на одно магометанство, представителем которой был у нас Нариманов. На этот момент мы стоим за то, чтоб не поменять еще наше отношение к кемалистам, чтоб не терять из рук того, что еще быть может в наших руках тут и не толкать колеблющихся в обратный лагерь».

По факту, из-за турецкого пришествия на Армению нарком Чичерин не согласился от собственной прежней позиции, которая предлагала ползучую советизацию Армении и Грузии. Чичерин выступил за резвое военное решение трудности.

А сейчас о позиции Иосифа Сталина в эти главные дни. 16 ноября 1920 года Сталин отправляет из Владикавказа телеграмму Ленину со последующим текстом:

«Опасность со стороны Турции. Если Турция утвердится в Армении и получит общую границу с Азербайджаном. Для недопущения этой угрозы необходимо применять сегодняшнюю положение дел советизировать Армению, необходимо вклиниться армянским русским клином меж Турцией и Азербайджаном».

23 ноября 1920 года перед началом армейской операции по занятию Армении частями Красной Армией Сталин докладывал по прямому проводу Ленину о подозрениях в отношение действий турок из-за их надуманной связи с Антантой:

«Информация, приобретенная от Мдивани из Эривани, гласит о последующем: у армян войск не стало, турки при желании могут занять всю Армению без усилий… Мдивани считает, что захват Армении случается не без некого соглашения меж кемалистами и Грузией, с ведома и, быть может, согласия Антанты».

Это в отношении современных спекуляций из Еревана, что большевики доверяли туркам Кемаля, а те их как будто околпачили и обвели вокруг пальца. В действительности, никакого доверия вначале не было. И территориальные скидки Турции по Московскому договору соединены конкретно с недостатком доверия со стороны города Москва в отношении собственного «напарника» — националистической Турции.

Доверия не было, но были общие интересы. Ленин в его ситуации 1920 года уж больно желал, чтоб турки снова после 1915 и 1916 года поколотили британцев. Тут мы заметим, что Великобритания (как постоянно) поступила умно. После того, как обусловился военно-политический альянс Русской Рф и кемалистской Турции, а Анкара стала показывать дееспособность, англичане самостоятельно прямо не полезли в стычку — в войну в Малой Азии 1921−1922 годов. Тем Анкаре открывали путь в Лозанну и, следовательно, к отходу её от Русской Рф.

Однако, повторим, если возвратиться к ситуации осени 1920 года, то недоверие к военным целям турок с их занятием Карса и Александрополя принудило русское управление осуществить пересмотр принятую ранее в августе 1920 года стратегию ползучей неспешной советизации Армении и Грузии с переменой на резвую и решительную с открытым внедрением армейской силы. В столице России от собственной прежней позиции не согласился нарком Чичерин, а в Закавказье Сталин возвратился ней — к собственной общей с Серго.

Сейчас фактически о дилемме Батума и горы Арарат, будто бы переданных Сталиным туркам при подготовке Столичного контракта. Тут нужно направить внимание на мощные начальные переговорные позиции турок. Кемалистское правительство ВНСТ на пути в Москву не отказывалось ни от Брест-Литовского мирного контракта, ни от Батумской конвенции 1918 года, которые передавали Османской империи Карс, Батум и Ардаган. Кроме того, на обсуждениях в столице России турки ссылались на Александропольский мирный контракт с Арменией по итогам осенней войны 1920 года.

Турецкая уступка Русской Рф при выходе на Столичный контракт — это отказ от Брест-Литовского контракта в его турецкой части. В действительности Сталин не имел никакого отношения и к надуманному размену «горы Арарат» на Батум, как заявляют в «Прессе.ру». Решение об отказе от Батума было принято турками заблаговременно до столичных переговоров. 3 января 1921 года в Анкаре перед парламентариями ВСНТ выступил и. о. руководителя МИДа Турции Ахмет Мухтар-лупи. А именно, тогда он произнес:

«Порт Батум имеет особенное положение. Батум является единственным окном, через которое могут дышать кавказские республики, все живущие там приблизительно 12 млн человек разных национальностей».

В силу произнесенного он считал вероятным «проявить самоотдача» и «поступиться государственными интересами», то есть возвратить Батум Русской Рф. Так в этом вопросе турки показали политический реализм и не стали создавать будущий источник конфликтной ситуации, имеющ?? большое финансовое значение для советского Закавказья. Турецкая уступка по Батуму в действительности была разменяна не на «гору Арарат», а на Нахичевань, которая по статье 3-ей Столичного контракта становилась «автономной территорией под покровительством республики Азербайджан, в случае, что Азербайджан не уступит этого протектората никакому третьему государству».

В результате содержание и дух Столичного контракта определял не Сталин, а Ленин. Вот политическая логика Ильича в декабре 1920 года после начала советизации Армении, которую он довел до сведения армянских товарищей:

«Мы временно обязаны пожертвовать интересами армянских работающих для интересов мировой революции. Эстония, Латвия и Литовская Республика разделили аналогичную судьбу. Вы должны знать, что мы даже не тормознули перед разрывом с нашими латвийскими товарищами, часть из них вышла из партии. Все что мы можем на данный момент сделать для Армении — это дать ей продукты питания и средства, также расположить, как это может быть, подобное число войск на территории Армении, чтоб сделать Ангору больше покладистой. Однако запомните, товарищи, мы не собираемся вести войну из-за Армении с кем бы то ни было, в особенности с Кемалем».

А может тогда «армянофобом» был Ленин? Либо это просто узнаваемый прием изобличителей культа личности, когда «неплохого» Ленина противопоставляют «нехорошему» Иосифу Сталину.

(1) В действительности, Республика Армения уступила Сурмалинский уезд туркам по Александропольскому миру декабря 1920 года. Столичный контракт 1921 удостоверил эту территориальную уступку армян.

(2) Нагорный Карабах в межгосударственном праве и мировой политике, сборник док. в два-х тт., сост. Ю. Г. Барсегов, Москва, 2008. 1-ый том выборка исторических документов. 2-ой комментарий проф. Барсегова.

(3) Витте С. Ю. Мемуары. Царствование Николая II. Т. 1. Л., 1924.

(4) Нагорный Карабах в межгосударственном праве. Т. 2. С. 420.

(5) Там же. С. 166−167.

Похожие статьи

Кнопка «Наверх»