Экономика

Эрдоган на избирательном старте: головокружение от достижений затмевает денежный провал

Эрдоган на избирательном старте: головокружение от достижений затмевает денежный провал

За маленький срок, который остался до президентских и выборов в парламент в июне 2023 года, турецкому лидеру Реджепу Тайипу Эрдогану нужно представить стране неоспоримые подтверждения того, что он может нормализовать экономику, которая переживает самые плохие времена за два десятки лет его правления. О текущем состоянии турецкой экономики говорят только два факта: государственная валюта в прошедшем году потеряла свою ценность вдвое, а уровень повышения общего уровня цен достиг порядка тридцать пять процентов. Масштабное возмущение Эрдоганом наращивается, но издавна назревшая нормализация денег по ортодоксальным рецептам монетаристов может привести его к прямому конфликту с большими турецкими поставщиками, которым неизменная девальвация лиры очень прибыльна.

В самом конце прошедшего года курс лиры установил очередной антирекорд — свыше 14 пунктов к доллару, однако сначала 2021 года за доллар давали порядка 7 лир. Убыстрение девальвации подстрекнула очередные кадровые решения Эрдогана: посреди декабря был освобожден от должности руководитель Министерства финансов Турции Лютфи Эльван, продержавшийся на данном посту ровно год, а на замену ему пришел его заместитель Нуреддин Небати. В первых же заявлениях в новой должности он удостоверил верность неортодоксальным представлениям Эрдогана о денежной политике. «Мы будем двигаться не методом, которые проложены для нас иными, а по нашему своему пути», — сообщил свежеиспеченный глава министерства при общении с журналистами.

Выходец из арабской семьи с юго-востока Турции, Небати считается ставленником Берата Албайрака — зятя Эрдогана, который в 2018—2020 годах состоял в должности руководителя Министерства финансов. За период его неортодоксального управления лира растеряла порядка шестьдесят процентов, после этого Эрдогану пришлось отстранить от работы собственного родственника, но приведенный им в Министерство финансов Нуреддин Небати закрепился в министерстве и сейчас готов продолжать начатое Албайраком. Однако если зять Эрдогана однако бы имел экономически-финансовое образование и достаточно длительный опыт работы в бизнесе, Небати, учившийся в Стамбульском институте на политолога, в денег — полнейший дилетант. Единственной его должностью до прихода в Министерство финансов, которая имела отношение к этой сфере, был пост руководителя экономически-административного отдела штаба руководящей Партии справедливости и развития. Возникновение на посту руководителя Министерства финансов человека со настолько специфичной биографией наглядно говорит о том, что в монетарной политике Эрдоган совсем решил делать ставку на личную лояльность, но не на профессионализм.

Свершилась в прошедшем году и незапланированная подмена главу турецкого ЦБ. Пытавшегося проводить независимую политику Наджи Агбала, который состоял в должности 4 с половиной месяца, в марте поменял экс-парламентарий парламента от партии Эрдогана Шахап Кавджиоглу. В отличие от предшественника, который настаивал на необходимости увеличения ставок в целях борьбы с инфляцией и девальвацией лиры, он не стал вступать в споры с Эрдоганом, считающ?? эти испытанные рецепты неработающими. Показатели не замедлили отразиться: серия понижения ставок Банка Турции в ноябре и декабре здесь же привела к убыстрению падения лиры.

В конечном итоге лира в 2021 году оказалась самой слабенькой валютой развивающихся государств, которая потеряла примерно 43% к доллару. Даже расположившаяся на второй строчке в данном перечне Аргентина, которая страдает от приобретенных денежных проблем, смогла понизить темпы девальвации собственного песо до восемнадцать процентов. Чтоб приостановить неперестающее уже девятый год падение, Эрдоган в декабре месяце объявил очередной неортодоксальный хитрецкий план: власти дали обещание гражданам,которые имеет банковские вклады в лирах, восполнить убытки от снижения курса, если государственная валюта снизится в цене на величину, которая превышает проценты по депозитам. Поначалу это решение вызвало оптимизм на рынке, но потом лира продолжила понижение.

Постоянным спутником девальвации лиры остается ускоряющаяся инфляция, которая издавна измеряется двузначными величинами. Некоторое количество дней назад новый руководитель Министерства финансов Нуреддин Небати, в ходе выступления перед главами общественных объединений в Стамбуле, сообщил, что ко времени проведения президентских и выборов в парламент посреди 2023 года уровень повышения общего уровня цен получится возвратить к конкретным показателям. Но особенного доверия этим словесным интервенциям нет — подобные обращения уже ни один раз делали быстро менявшие друг дружку турецкие министры денег и руководители Центрального банка. Кроме того, согласно недавней оценке американского инвестиционного банка Голдман Сакс, самое плохое впереди: посреди текущего года, когда девальвационный эффект для экономики проявится в полную силу, уровень повышения общего уровня цен в Турции может добиться сорок процентов.

Тем временем Эрдоган не прекращает ложить вину за денежные катаклизмы на козни неких наружных противников. «В прошедшие годы они специально нацелились на нашу экономику. Они осуществили бессчетные усилия, чтоб сделать кризис в отрасли экономики, за которым последовал политический и соц хаос», — сказал турецкий президент некоторое количество дней назад, в ходе выступления в регионы Айдын. Этот ход рассуждений, непременно, не лишен основательности, если изучать в качестве противников турецкой экономики межгосударственных денежных спекулянтов. Однако главная трудность состоит в том, что турецкие монетарные власти сами часто стимулируют их активность: к примеру, в конце прошедшего года на поддержку лиры пришлось (далековато не впервой) применять денежные запасы государства в размере порядка $ 20 миллиардов, а на схему по страхованию депозитов уже направлено порядка $ 10 миллиардов. Подобные деяния только подстрекают желание спекулянтов и далее играться против лиры, а население, видя, как курс в уличных обменных пунктах переписывается пару раз в день, предпочитает хранить накопления в больше надежных инструментах. К окончанию прошедшего года денежные и золотые активы людей Турции достигнули наивысшего уровня в $ 239 миллиардов.

О пагубности денежной политики Эрдогана говорит и расширение турецким ЦБ политики денежных свопов, которые позволяют поддерживать на плаву текущий платежный баланс. Накануне еще одно подобное соглашение было заключено с ОАО сроком на 3 года на сумму 64 миллиардов лир ($ 4,7 миллиардов) и 18 миллиардов эмиратских дирхамов. Ранее Турция уже заключила своповые сделки с Китайской Народной Республикой, Катаром и Южной Кореей в общем размере около $ 23 миллиардов, но межгосударственные специалисты относятся к ним недоверчиво. К примеру, Голдман Сакс подчеркивает, что соглашение с ОАЭ не приведет к повышению незапятнанных запасов турецкого ЦБ, которые к началу января свалились ниже $ 8 миллиардов — это наиболее маленький уровень с 2002 года. Причина все та же: нежелание следовать испытанным способам борьбы с девальвацией. Лишь в 2019—2020 годах Турция «спалила» около $ 128 миллиардов, бывш?? направлены на денежный рынок в целях поддержания лиры, но эти усилия оказались напрасны.

Но если посмотреть на ряд макроэкономических характеристик по результатам прошедшего года, может сложиться воспоминание, что Турция удачно преодолевает глобальный ковидный кризис. «Турция — это восходящая звезда XXI века», — сказал не так давно Эрдоган в собственном выступлении в восточной регионы Газиантеп, обсуждая положение дел в экономике — 2021 году рост государственного ВВП, согласно заявлению президента Турции, будет двузначным (за девять месяцев, по данным Минэкономразвития государства, он составил 11,7 % в годовом выражении). Фактически, этого Эрдоган постоянно и добивался собственной денежной политикой, отдавая ценность финансовой динамике перед показателями повышения общего уровня цен.

Основным драйвером этого роста для Турции обычно выступал экспорт, номенклатура которого за годы правления Эрдогана значительно расширилась благодаря запуску новых производств, начально нацеленных на мировой рынок. В 2021 году турецкий экспорт в стоимостном эквиваленте установил очередной рекорд — $ 225,36 миллиардов, увеличившись на 30% к предшествующему году. И однако закрыть приобретенный недостаток внешнеторгового баланса как и раньше не получилось (объемы импорта оказались больше на $ 46 миллиардов), сегодняшняя товарная структура турецкого экспорта вправду заметна. На продукцию низких переделов на данный момент приходится только третья часть того, что Турция направляет на зарубежные рынки, а главную массу экспорта (шестьдесят четыре процента) сформировывают продукты среднего технологического уровня плюс порядка три процента обеспечивает сверхтехнологичная продукция под руководством известными боевыми беспилотными аппаратами компании Bayraktar зятя Эрдогана Сельджука Байрактара. А также, обычно значительны объемы экспорта услуг под руководством туризмом — в прошедшем году они составили $ 53 миллиардов, увеличившись приблизительно на шестьдесят процентов благодаря открытию здравниц для зарубежных гостей.

Нет никаких колебаний в том, что за оставшиеся 18 месяцев до голосования и празднования века Турецкой республики Эрдоган сделает ставку на развитие этих достижений: на текущий год им установлена цель прирастить размер экспорта до $ 250 миллиардов, а прибыль от туризма должны составить $ 35 миллиардов (в предкризисном 2019 году зарубежные путешественники принесли стране наивысшие $ 28,7 миллиардов).

«Экономика — это сияние в очах», — сказал не так давно глава турецкого Министерства финансов Небаттидавая ответы на вопрос представителей СМИ про то, каким образом он намеревается совладать с денежным кризисом. Однако головокружение от экспортных достижений дается все больше высочайшей ценой: из-за неперестающего инфляционно-девальвационного шторма масштабная известность Эрдогана падает. В октябре прошедшего года, согласно данным анализа центра Metropoll, рейтинг поддержки президента Турции свалился до мало низкого уровня за девятнадцать лет его пребывания у власти (включая 1-ый период — в качестве главу правительства), до сорок один процент, при показателе негативного восприятия его работе в пятьдесят один процент. Еще одно падение лиры и убыстрение повышения общего уровня цен под занавес года только добавили недовольства, однако экспортерам на политику Эрдогана сетовать грех — их заслуги почти во всем обоснованы конкретно неизменным ослаблением турецкой валюты. Однако поводы для недовольства скапливаются и у бизнеса. Реальным признанием руководством ЧС в денег стало объявление в конце прошедшего года об увеличении малой зарплаты на пятьдесят процентов, до 4250 лир (около $ 275) — эту пользующуюся популярностью меру вряд ли посчитали с экстазом владельцы компаний.

Политические результаты кризисного положения будут только ухудшаться. Недавний опрос, который был проведен центром Sosyo Politik, продемонстрировал, что за партию Эрдогана намерены отдавать свои голоса только двадцать семь процентов, однако на прошлых выборах в парламент её поддержали тридцать семь процентов; еще 6,3 % отдают предпочтение ультраправой Партии националистического движения — союзника Партии справедливости и развития. Главная оппозиционная сила — Народно-республиканская партия — получила в данном опросе примерно 23% поддержки, а близкая к ней партия IYI («Отличная партия») — выше десяти процентов. Около 2-ух третей опрошенных заявили Sosyo Politik, что наибольшей неувязкой Турции является экономика, а свыше чем 50% думают, что недавние меры, заявленные кабинетом министров, к улучшению ситуации не приведут.

Еще посильнее свалился и личный рейтинг Эрдогана. В последнем опросе Metropoll поддержку ему выразили только тридцать восемь процентов опрошенных (в 2018 году Эрдоган выиграл выборы президента, получив 52процентов), что существенно ниже, чем рейтинге главы города Анкары Мансура Яваса (шестьдесят процентов) и главы города Стамбула Экрема Имамоглу (пятьдесят один процент). Оба эти политика, которые представляют Народно-республиканскую партию, достигнули собственных сегодняшних постов по результатам городских голосования 2019 года, показавш?? резкое понижение известности Партии справедливости и развития, при этом Имамоглу смогу одержать победу на выборах в Стамбуле два раза, так как 1-ая его победа была под давлением Эрдогана отменена.

В итоге, возможности голосования 2023 года для Эрдогана больше получают вид проблемы «либо пан — либо исчез», и реалии оставшегося до голосования периода просто могут сложиться не в его пользу. Если в прошедшем году Эрдоган мог парировать выпады соперников, предъявляя высочайшие темпы роста экономических показателей Турции, то сейчас восстановительный период близок к окончанию — а инфляция вместе с тем возможно, еще не прошла пик. В соответствии с недавним оценкам Мирового банка, в текущем году турецкий ВВП вырастет всего на два процента, что существенно ужаснее прогноза полугодовой давности (четыре с половиной процента). Это значит, что экономические затруднения будут оказывать все большее давление на настоящий сектор, но возможностей на то, что Эрдоган в конце концов даст их решение в руки экспертов, вероятно, не осталось.

Похожие статьи

Кнопка «Наверх»