Warning: session_start(): open(/home/users/2/2bgroup-org/tmp/sess_3e396016539d33ead849f422892315ab, O_RDWR) failed: Превышена дисковая квота (122) in /home/users/2/2bgroup-org/domains/tvesti.ru/wp-content/plugins/wpgrabber_5.5/init.php on line 11

Warning: session_start(): Failed to read session data: files (path: /home/users/2/2bgroup-org/tmp) in /home/users/2/2bgroup-org/domains/tvesti.ru/wp-content/plugins/wpgrabber_5.5/init.php on line 11
Фискальный популизм стал основным политическим вектором Америки — специалист
Аналитика

Фискальный популизм стал основным политическим вектором Америки — специалист

Безудержный рост американского долга можно изучать как некоторый новый метод регулирования глобальной денежной системы в критериях нового кризиса, считает узнаваемый историк глобальной экономической системы, доктор Колумбийского института Адам Туз. Согласно его убеждению, неолиберальный Вашингтонский согласие, который был основан на принципе малого воздействия правительств в регулирование экономики и денег, закончен, но так как ядром мировой денежной системы как и раньше остается американский доллар, американские власти все еще способны определять главные тенденции её развития. На выходе из кризиса 2008 года политика количественного смягчения — наращивания валютной массы методом масштабного приобретения ценных бумаг — была прямо за американской ФРС взята на оружие рядом остальных центробанков продвинутых стран, а во время нового кризиса она вступила в США в альянс с запросом на популизм. Потому смена управления в Администрации, как надо из рассуждений Адама Туза, не привела к принципной смене курса, так как и Дональд Трамп, и Джозеф Байден смотрятся приверженцами одной и той же популистской установки — влить побольше средств в экономику на данный момент, а с долгами расплатиться позже.

Будущие историки, возможно, будут обрисовывать конец 20 — начало XXI столетий как повсевременно нарастающий каскад кризисов: развал СССР с его другим проектом мироустройства, действия 11 сентября 2001 года, глобальный денежный кризис 2008 года, потом эпидемия коронавирусной инфекции — перечень очевидно открытый. Кроме того, уже не лишь в числе макроисториков и макросоциологов становится очень пользующимся популярностью ассоциировать текущие действия с периодом ранее Первой мировой войны и межвоенным периодом. Довольно вспомнить, что в собственном недавнем online-выступлении на Давосском форуме глава Российской Федерации подчеркнул, что текущая интернациональная положение дел припоминает ему 1930-е годы. Почему эта историческая сравнение становится все более популярным? Это воздействие теории «гегемонистской стабильности», наличие довольно надежной статистики столетней давности для сопоставления с текущими условиями — либо алармизм и ужасы, которые подпитываются ожиданиями радикальных трансформаций мира наподобие тех, что происходили в первой трети 20 века?

Еще не так давно происходящее в США вызывало широкие исторические сравнения с фашизмом, приходом в руководству Адольфа Гитлера в 1933 году, поджогом Рейхстага, а сейчас денежные рынки ждут повторения «ревущих 20-х». Эти исторические сравнения очень сладкоречиво показывают публичные настроения — их переменчивость гласит сама за себя. Однако я не склонен считать, что они способны хоть как-то посодействовать с осознанием нашей сегодняшней положения дел в 2021 году. Я предпочитаю применять историю не как набор данных, из которых можно вывести пригодные для нас сравнения, как исследование непрерывного, оживленно развивающегося процесса неравномерного и комбинированного развития, как в один прекрасный момент обусловил его один выдающийся российский макроисторик. Естественно, история очень принципиальна для осознания текущей ситуации — из недавних событий назову шок на рынке Соедиенных Штатов репо в сентябре 2019 года, денежный кризис в КНР 2015 года, действия 2008 года на Уолл-Стрит и в Грузии. Умеют большое значение неустанные предупреждения специалистов по вирусологии о новых эпидемиях начиная еще с 1980-х годов. Важен и распад системы золотого эталона с пришествием режима фиатных средств сначала 1970-х годов.

В собственной книжке «Крах», которая была посвящена кризису 2008 года и его результатам, вы сами обращаетесь к исторической сравнения, подчеркивая, что стратегия США ранее кризиса в критериях неминуемого роста финансового могущества КНР имела нечто общее со планом Веймарской республики в рамках плана Дауэса, которую вы обрисовывали в книжках «Потоп» и «Стоимость разрушения». И в том, и в другом случае разговор велся про то, чтоб занять как можно больше средств и тем сделать банкротство либо дефолт неосуществимыми в силу масштабности и значимости государства для глобальной экономической системы (тот принцип too big to fail). К несчастью для Веймарской республики и к счастью для Соединенных Штатов, обе государства занимали в долларах, в итоге 1-ая потерпела крах и расчистила путь нацистской ФРГ, а США получилось совладать с кризисом, заставить Китай ревальвировать юань против доллара, также изменить его стратегию экспортно-нацеленного догоняющего развития. Сейчас, похоже главной вопрос состоит в том, как администрация Байдена будет защищать финансовую гегемонию США от притязаний КНР. Продолжит ли Байден торговую войну, которая была начата Дональдом Трампом, либо будет восстанавливать Транстихоокеанское сотрудничество Обамы, которое исключает Китай?

Позиция США и позиция Веймарской республики — это все-же различные сюжеты, так как США занимают в своей валюте. Ужасы китайско-американского кризиса в 2008 году не оправдались, но практически это было принятие хотимого — точнее, который пугает — за действительное со стороны профессионалов Демпартии. Последние были уверены, что наружные долговые ограничения — это следствие целеустремленных и неверных действий республиканской администрации и Конгресса. В 2008 году упали балансы личного отрасли экономики, которые, как подразумевалось, стабилизировали сами себя — на самом же деле они оказались небезопасно неуравновешенными. Это оказалось верным и для Китайской Народной Республики, где долги личного сектора также очень разрослись, при этом, как показал кризис 2015 года, большая их часть оказалась конкретно в долларах! Сейчас и США, и Китай заняты жонглированием со своим огромным долговым бременем, но я не вижу тяги к противостоянии по полосы денег ни у одной из 2-ух сторон. Данный момент удивительно различается, например, от полосы технической конкурентной борьбы меж ними.

Фискальный популизм стал основным политическим вектором Америки — специалист

Доктор Адам Туз

Пользующийся популярностью в прошедший десяток лет механизм количественного смягчения появился во время прошедшего кризиса в качестве программы спасения американских и европейских банков, но потом он наделил США, а поточнее, ФРС, безмерной преимуществом безграничной эмиссии доллара. При всем этом количественное смягчение ослабляет денежный независимость остальных центральных банков, содействует обесцениванию доллара и понижает процентные выплаты по американскому долгу. В конечном итоге почти все финансисты стали серьезно принимать так именуемую современную валютную теория (MMT), будто бы полностью соответственная ей стратегия ФРС и её европейских и японских клиентов была всепригодной и доступной для всех без исключения ЦБ. Можно ли ждать, что США все-же воспримут на себя глобальную ответственность и будут действовать в общих, но не лишь в своих интересах в экономике?

Американский доллар, непременно, представляет из себя сердце глобальной денежной системы, и это наделяет США как преимуществами, так и ответственностью в моменты кризисов. Однако эту ответственность не следует представлять сначала в политическом либо моральном смысле — беря во внимание интегрированность остальной глобальной экономической системы в долларовую систему, глобальные шоки просто отзываются на денежных рынках США. Мы видели это в 2008 году и снова столкнулись с этим в марте прошедшего года, когда рынок американских ценных бумаг с государственным обеспечением сотрясали их акции распродажи во всем мире. Стимулирующая монетарная политический курс Соединенных Штатов накачивает мировую систему платежеспособностью. Иным центральным банкам тяжело данному противодействовать, но в принципе это может быть — и бывалые ЦБ во всем мире уже разработали целый набор инструменты с этой целью. Кроме того, щедрая монетарная политический курс Соединенных Штатов не является препятствием данному, а делает вероятным их внедрение. Куда больше губительным для денежного независимости во всем мире была бы твердая финансовая политика: одной из обстоятельств, почему мы не столкнулись с новыми долговыми кризисами в 2020 году, была конкретно погоня за эффективностью со стороны финансистов, движимая невысокими процентами в США.

ЧИТАТЬ ТАКЖЕ:  Выход Лашета из тени Меркель: конфликт в высшем руководстве ХДС ФРГ

Как различаются объемы и модели антикризисных муниципальных затрат в 2008—2009 годах и дальше с такими же расходами во время сильной эпидемии? Могут ли разные реакции правительств на данный каскад кризисов в предстоящем привести к суровому расхождению путей государственного развития? Сообщим, кабинет министров России в период кризисного положения дел 2008−2009 годов очевидно издержало выше, чем во время сильной эпидемии, но модели выделения поддержки от государства не поменялись — в обоих вариантах она была направлена в главном большим корпорациям, более тесновато связанным с режимом. Вместе с тем если в 2008 году российские противокризисные меры были одними из самых широких в мире относительно размера экономики, то в 2020 году одними из самых узеньких. Быть может, все дело в сравнимо маленьком уроне, которые сегодняшний кризис российской государственно-корпоративистской экономике?

Для ситуации 2020−21 годов свойственна сначала огромная фискальная реакция, которая состоялась в США. И в 2008 году противокризисные меры США были самыми масштабными в мире, а на этот раз они оказались еще обширнее. Китайская реакция на результаты кризисного положения 2008 года тоже была очень осязаемой, чего нельзя сообщить сейчас. Европейский фискальный ответ на кризис 2020 года, где тон задавала Германия, в пару раз превосходил меры 2008 года. Некоторые из наименее продвинутых стран, к примеру, Бразилия и ЮАР, также отреагировали на кризис 2020 года еще решительнее, чем в 2008 года. Сама природа сегодняшнего кризиса добивалась больше решительных действий. Сейчас выгодоприобретатели поддержки от государства были чрезвычайно очень рассредоточены — к примеру, в случае США много средств было направлено людям с низкими доходами, и это в в особенности типично для шагов по стимулированию Байдена, которые были приняты уже в текущем году — Американского плана спасения (ARP). Одновременно впечатляющее стимуляция денежных рынков центральными банками пошло на пользу держателям больших вкладывательных ранцев. Я бы назвал это собственного рода кейнсианством среди руин неолиберализма.

А что вы думаете о популизме, низовой политике и «истории снизу»? Обсуждать популизм безоценочно чрезвычайно трудно, так как обвинения в популизме сами по для себя стали идейным орудием в руках приверженцев мер серьезной экономии. Полста лет назад администрация Рейгана пошла на сокращение налоговых платежей и наращивание экономного недостатка, чтоб вынудить демократов уменьшить траты на соцнужды, которые рассматривались как популистские. На данный момент обе партии в Конгрессе поддерживают программку гарантированной занятости с дефицитным финансированием. Неуж-то обе партии стали популистскими на собственный лад? Имеют ли смысл обвинения в популизме, когда идет отказ от мер твердой экономии?

Я соглашусь с тем, что вы гласите об обвинениях в популизме. «Популизм» стал ярлычком с той целью, чтоб поносить соперников. В марте прошедшего года вправду был момент, когда обе партии в США поддерживали шаги по стимулированию — думаю, из-за некой паники, плюс Дональд Трамп хотел выдвигать кандидатуру на президентский пост. Однако потом возвратились обычные правила политической игры. Республиканская партия налагала запрет на любые доп меры активизирования вплоть до декабря, когда американская система общественного обеспечения оказалась на грани краха. А также, у республиканцев возникло новое правопопулистское крыло под руководством членами сената Тедом Крузом и Джошем Хоули, однако они неизменны предложениях по вопросам, животрепещущим для американских работающих. Однако большой бизнес в США поддерживал шаги по стимулированию в протяжении всего кризиса, а пакет Байдена получил широкую поддержку в текущем году. Единственной уступкой, на которую пришлось пойти работодателям в обмен на поддержку, был пункт о малой зарплате. Однако вы правы: центральный вектор американской политики уверенно оборотился по направлению к собственного рода фискальному популизму — поддержка от государства на данный момент, о задолженности позаботимся позднее. И это к наилучшему!

Но к политической мобилизации на низовом уровне привело конкретно растущее неравенство как итог щедрости для Уолл-стрит и твердой экономии для всех других. Кто все-же лучше в противоборстве меж политиками-популистами и карманными политиками банкиров? Имеется ли здесь в принципе «отличные мужчины»? Либо и те, и иные могут скатиться к новому фашизму?

Неплохой вопрос, на который нет обычного ответа. В особенности в положении, если, как в США и Англии, популистская мобилизация вокруг общественно-финансового недовольства пересекается с расизмом и ксенофобией. Противоевропейские и антииммигрантские настроения стали ключом к голосованию по брекзиту, и точно так же в США политика Дональда Трампа берет свое начало из отрицательной реакции на движение за гражданские права, которое зародилось в 1960-х годах.

Сначала текущего года, в ходе выступления на Гайдаровском форуме, вы сообщили, что Вашингтонский согласие завершился. Можем ли мы ждать заслуги нового согласия, либо в нашем очень фрагментированном мире нечто схожее уже нереально? Стоит нам как и раньше ожидать упадка превосходстве США, конца долларовой эпохи и подъема новых радикальных проектов в глобальном масштабе? Либо без огромных полных войн с массовой мобилизацией это стало неосуществимым?

Для преодоления стрессов глобальной экономически-финансовой работе уже возник новый инструментарий. Он не связан с больше широкой повесткой перераспределения доходов, но обеспечивает определенную степень защиты от капризов глобальных рынков капитала, что, со своей стороны, поощряет глобальных финансистов и увеличивает финансовую интеграцию. Выяснилось, что для обеспечения развития финансовой глобализации мы практически должны преодолеть ограничения Вашингтонского согласия. Данный согласие был очень ориентирован против воздействия правительств в финансовую систему, что не могло принести пользу. Главные элементы новой системы — огромные денежные запасы, макропруденциальное регулирование банков, готовность по мере необходимости применять средства контроля над капиталом. В мире, где государства с развитой экономикой проводят масштабное количественное смягчение, старые правила неприменимы.

Николай Проценко, Дмитрий Карасев

Похожие статьи

Кнопка «Наверх»