Аналитика

Игорь Левитас: Цензура товарищ либо неприятель?

Актер Дмитрий Музыкантов предложил сделать в Российской Федерации спецкомиссию по цензурированию произведений искусства, в том числе киноленты и спектакли. И началось… «Так и вздулись сердитые волны, так и прогуливаются, так воем и вопят». Однако давайте все таки попробуем разобраться.

Все, фактически говоря, начинается с этого противного слова «цензура». В соответствии с словарю, цензура — это система муниципального контроля за печатью и масс-медиа. Цензура была и существует по всему миру издревле. Один «Индекс запрещённых книжек» (лат. Index liborum prohibitorum) чего стоит. К слову, нечто схожее существует в США и доныне. Американская библиотечная ассоциация раз в год составляет перечень из 10 книжек, которые вызвали наибольшее противодействие. И эти книжки вы уже не отыщите в библиотеках. Не свидетельствуя о том, что в 19 веке согласно «закону Комстока» нельзя было пересылать ряд книжек, таковых как «Улисс» Джеймса Джойса, «Кандид» Вольтера, «Декамерон» Боккаччо, сборник «Книжка тысяча и одной ночи», «Приключения Гекльберри Финна» Марка Твена, «Крейцерова соната» Льва Толстого и иные.

Однако к американской цензуре мы возвратимся, а пока о другом. Существует мнение, в особенности распространенное у либеральных демократов, что слово «цензура» быть может применимо лишь в тех вариантах, когда существует муниципальный контроль. А вот когда контроль и различные запреты исходят от личных лиц (пример — блокирование Дональда Трампа в социальных сетях), это не цензура. А что, если человек убит? Для мертвого не все ли равно, как его уничтожили: убили, повесили либо зарезали. Важен итог, но не метод. Когда формулировали определение цензуры, не было коммерческих организаций, которые способны охватить сразу многомиллионную аудиторию, этот возможностью владело только правительство.

К слову — это одна из обстоятельств, по которой цензура не является гос в США. Там роль общегосударственного страны в принципе слабенькая, и потому муниципальные власти не могут провести огромное количество таковых законов, хотевш?? бы. «Маккартизм» — помните подобное понятие? Когда тысячи актеров, режиссеров и иных деятелей искусств лишались работы, они выбрасывались в буквальном смысле на улицу, некоторые обязаны были оставить США. Разве для Чарли Чаплина имел значение то обстоятельство, что «маккартизм» был публичным движением, но не общегосударственным законом? Считаю, что нет — по другому он не сбежал бы в Европу от американской демократии.

Однако revenons à nos moutons (возвратимся к нашим баранам, — фр.) — конкретно к светлоликим и рукопожатным представителям СРИ (объявившей о самостоятельности российской интеллигенции), набросившихся на Певцова. И в принципе — цензура это отлично либо плохо? Давайте для начала я для вас кое-что напомню. «Девять дней 1-го года», «Баллада о бойце», «Гамлет», «Не тужи», «Андрей Рублев», «Отец бойца», «Никто не желал дохнуть»… Продолжать могу длительно. Могу вспомнить больше ранешние киноленты: «Броненосец Потемкин», «Весна», «Цирк», «Иван Суровый» и иные. Киноленты, которые собирали миллионные аудитории и не лишь в Советском союзе, киноленты, которые завоевывали бессчетные награды, киноленты, которые и на данный момент почти всеми смотрятся с наслаждением.

А ведь снимались они в годы , когда цензура (в особенности во 2-м моем перечне) была развита везде и различалась беспощадностью. А какие из нынешних, бесцензурных кинофильмов вы сможете поставить рядом? Могут сообщить, что киноленты тех лет — это агитки. Да, агитки. Согласен. А что, сообщим, американский кинофильм «Спасти рядового Райена» — это не агитка? Агитка. А «Супермен», а «Капитан Америка»? А разве «Зулейха открывает глаза» — это не агитка? Ещё какая! Так что про агитки лучше не вспоминать.

Среди наехавших на Певцова есть этот режиссер Александр Молочников, который создал откровенную халтуру — кинофильм «Легенды», который зазорно провалился в прокате. В русское время его бы взяли на картину лишь осветителем, либо тем рабочим, катающ?? телегу с оператором (мое личное мнение). А то барахло, которое он ставит и снимает никогда бы не дошло до зрителя.

ЧИТАТЬ ТАКЖЕ:  Вашингтонский институт выдал социологический опрос по Армении: «Пашинян держит удар»

К слову, насчет спектаклей. «Холстомер» и «Мещане» у Товстоногова, «Пугачев» и «Гамлет» на Таганке, «Погибель Иоанна Сурового» в ЦТСА, «Соло для часов с боем» во МХАТЕ, «Взрослая дочь юного человека» в Театре Станиславского… А какая была цензура! И что на данный момент? «Нагая пионерка» Серебренникова, и Бузова в спектакле «Дивный грузин» во МХАТе? Либо последний «шедевр» в «Современнике» — «1-ый хлеб» с матом? Я смотрел те спектакли, о которых написал, примерно 50 годов назад и помню, будто бы видел их на прошедшей неделе, а кто вспомянет данный современный абсурд через 5 лет?

Так растолкуйте мне — что отдало русскому искусству отсутствие цензуры? Почему во время цензуры было искусство, а на данный момент, когда живописец будто бы волен, он ничего известного не может сделать? В ответ — тишь. Быть может суть в том, что в критериях запретов пробивались самые профессиональные, а все пошлое и мелкое оставалось за бортом? Был лишь один выбор: «или в „металлический инвентарь“, или в „золотой фонд“» — так писали Ильф и Петров.

Когда я слышу от режиссера либо художника сакраментальную фразу: «Я так вижу», постоянно охото у него спросить: «А ты не пробовал обращаться к офтальмологу — ведь у тебя очевидное косоглазие»? Вот, сообщим, режиссер Звягинцев увидел историю, изложенную в его кинофильме «Левиафан», как событие, которое произошло в Российской Федерации. А оно случилось в США. Однако в США ни один режиссер не возьмется за кинофильм, который был основан на истории, когда один опьяненный кретин на бульдозере крушит строения — ему на данный абсурд ни один продюсер не отыщет средств. А Звягинцев взял средства у страны, это правительство обгадил, средства не возвратил (так как кинофильм никто не стал глядеть), но зато получил приз в Каннах.

Ранее кино собирало зрителей, а на данный момент оно собирает заслуги. В данном их основное различие. Сегодняшние главы искусства, и государственные служащие, и творцы — это выходцы из девяностых. Это было время, когда в полном соответствием с пролетарским гимном разрушили старый мир до основания. Иной вопрос, что до последующей строки не дошли: новый мир не выстроили. А расположились на земле разрушенного собора, как бандерлоги: «Они пользуются похищенными словами. У них не наши обычаи. У них нет памяти» Это все про тех, кто поднялся в 1990-е. Главная фраза — «нет памяти»! Потому и делают то, что делают.

Музыкантов не высказывал предложение ввести опять «Главлит» — это русское министерство цензуры. Музыкантов имел ввиду, и это ясно, что обязана быть некоммерческое объединение, следивш?? бы за тем, что мастера искусств дают зрителю. К слову, согласно Европейской конвенции о защите гражданских прав и главных свобод от 1950 года допускается ограничивать свободу СМИ по суждениям государственной безопасности либо для установления правопорядка. Это ограничение полностью быть может расширено за счет включения в него не лишь СМИ, да и произведений искусства. По этим же самым суждениям. Так как развращение молодежи, извращение истории, изображение насилия — это и имеется опасность государственной безопасности.

Кино, театр, изобразительное искусство — это подобные формы творчества, которые постоянно предполагают зрителя. Они и создаются для зрителя. И чем больше зрителя есть у произведения, тем больше возможность, что оно значимо. Я полагаю, что если провести общероссийский голосование на тему: «Необходима ли общественная проверка создаваемых произведений искусств», то большая часть зрителей, они же жители Рф, выскажутся «за». А мнение других… Оно укладывается в статистическую погрешность хоть какого опроса. Вообщем, они сами и есть — статистическая погрешность…

Похожие статьи

Кнопка «Наверх»