Аналитика

Карабахская война привела к кардинальным изменениям в Закавказье — интервью

Как отразилась недавняя война в Нагорном Карабахе (Арцахе) на позициях Рф в Закавказье? Может ли Турция стать зачинателем новой усиления в регионе? Как Москва относится к инициативе президента Турции Эрдогана о разработке площадки с участием 6 государств региона? Администрация Джо Байдена будет проводить больше активную политику в регионе, чем при Дональде Трампе? Будет ли Минская группа ОБСЕ и дальше заниматься разрешением карабахского конфликтной ситуации? На эти и иные вопросы информационно-аналитическому центру VERELQ (Ереван) ответил ведущий научный работник Института межгосударственных исследовательских работ МГИМО Николай Силаев.

— Как вы оцениваете положение дел в регионе Южного Кавказа после недавней войны в Нагорном Карабахе (Арцахе)? Как она отразилась на позициях Рф в регионе?

— Положение дел в регионе кардинальным образом поменялась, и, я считаю, должно пройти время перед тем, как мы оценим и понимаем все эти изменения. Естественно, по соотношению с октябрем и началом ноября, положение дел еще больше размеренная. Думаю, что, судя по тем встречам и переговорам, что прошли в последние недели в столице России, у властей России есть видение сложившейся ситуации и видение собственной тактики в данной ситуации. Я бы представил, что эта стратегия подразумевает. Не могу сообщить, что укрепление мира, в связи с тем, что эту положение дел тяжело назвать миром. Однако, по последней мере, создание каких-либо доп причин, препятствовавш?? бы восстановлению боевых столкновений.

Не могу судить, как в Российской Федерации видят вопросы статуса Нагорного Карабаха, так как даже если у властей России подобное видение есть, то оно, по последней мере на этом шаге, не будет высказываться на публике. И гадать тут никчемно.

Положение дел двойственная. Сходу после 9 ноября (подписания обращения лидеров Рф, республики Азербайджан и Армении по Карабаху. — Ред.) в России были противоречивые оценки происшедшего, начиная от оценок триумфалистских — Российская Федерация приостановила боевые столкновения, сыграла главную роль, Российская Федерация обеспечила пребывание сотрудников миротворческих сил в регионе. Это — жизнеутверждающие оценки, время от времени склонные к триумфализму. И иная оценка, иной полюс, в том числе он был выражен в статье Константина Макиенко в «Ведомостях» с заголовком «Российская Федерация проиграла во 2-ой карабахской войне». В рамках этой логики Российская Федерация не исключила, что длительный конфликт у её границ был решён силой, без воли на то Рф. А также, Турция по результатам этого конфликтной ситуации показала собственный возросший потенциал и возросшее воздействие.

По моему мнению, положение дел довольно непростая, чтоб давать какие-то конкретные оценки. Я бы лишь зафиксировал последующие вещи. Во-1-х, Турция вправду показала собственный военный потенциал. Нужно осознавать, что она его показала против армии Нагорного Карабаха, но не против какой-нибудь иной армии. Я отношу сюда и армию Армении. Во-2-х, если разговаривать о дипломатических результатах, то Турции получилось только в ограниченной степени зафиксировать собственный возросший статус в формате разрешения конфликтной ситуации. И я думаю, что у Анкары имеются причины быть недовольной тем, что Турция представлена «на земле» лишь в качестве этой коллективной миссии.

Одновременно, как мне представляется, подход Рф в протяжении чрезвычайно длительного времени на территории бывшего СССР заключался в том, что ни одна пушка тут не обязана выстрелить без воли Рф. На данный момент случилось так, что пушки стреляли без воли Рф, и в итоге этой стрельбы были достигнуты определённые важные политические показатели. И естественно, Турция показала собственный боевой настрой и продуктивность армейской поддержки своим партнёрам. И в данном тоже новизна ситуации, так как ранее на территории бывшего СССР Турция не ставила впереди себя таковых задач и не решала подобные задачи.

— Вы сообщили, что Турции получилось только в ограниченной степени зафиксировать собственный возросший статус в регионе. Это создаёт опасности новой нарушения стабильности?

— Я не спец по Турции, но из своих наблюдений у меня создается ощущение, что Турция отыскивает в каждой ситуации возможность повысить собственный статус, повысить собственный престиж. Однако интерес престижа — это не интерес безопасности. И вопрос про то, как Турция будет поочередна в том, чтоб достигнуть большего воздействия в Закавказье, это не решенный вопрос.

Я не думает, что она будет поочередна. Задачка Турции как государства, которая стремится повысить собственный престиж, межгосударственное воздействие, состоит в том, чтоб быть чрезвычайно различным игроком, быть неподменной в чрезвычайно различных ситуациях. Я полагаю, что для неё тут (в Нагорном Карабахе (Арцахе)) важнее дипломатическая игра, усиление собственной переговорной позиции, чтоб, может быть, потом разменять эту переговорную позицию кое-где в другом регионе, чем, фактически, воздействие в Закавказье.

ЧИТАТЬ ТАКЖЕ:  Обзор иранской СМИ: Байден не будет «мягеньким» с Российской Федерацией, Китайской Народной Республикой и Ираном

— Как в столице России относятся к предложению Эрдогана сделать местную площадку с участием Турции, Рф, Ирана, Армении, республики Азербайджан и Грузии? К формату «3 + 3» на Южном Кавказе?

— Касательно этого формата «3 + 3», то мне видится, что ответ уже дан — из Российской Федерации реакции не было. Касательно Армении, то я сомневаюсь, что Армения даст согласие с таким форматом переговоров в местных делах. Либо Грузия с Российской Федерацией. Позиция Грузии — это некоторая тема.

Думаю, что воздействие Турции на грузинское управление и на грузинскую политику в принципе довольно велико, чтоб продавить участие Грузии в таком формате, если остальные будут готовы. Прежде всего Российская Федерация.

Я не вижу для Российской Федерации обстоятельств соглашаться с схожим форматом. Невзирая на произошедшее, у Рф сохраняется особенное положение по отношению к региону. Это касается и размаха военного пребывания, и роли посредника меж Арменией и Азербайджаном, это касается пока никем не закрытой Минской группы ОБСЕ и много чего ещё. И Российская Федерация не будет разменивать это сохраняющееся преимущество, исключительность на то, чтоб удовлетворить устремления Турции по части увеличения её роли и престижа в регионе, дипломатической фиксации того, что Турция достигнула на полях сражений.

— То, что Российская Федерация в одиночку, без одобрения США и Францией, смогла приостановить войну в Нагорном Карабахе (Арцахе) и на данный момент практически монополизировала роль посредника в обсуждениях меж Арменией и Азербайджаном, значит конец Минской группы ОБСЕ?

— Думаю, что при сегодняшних (и даже если они могли быть лучше) отношениях Рф с Западом очень сомнительно, что США и Франция согласились бы на пребывание российских сотрудников миротворческих сил на территории противостояния. В особенности если говорится о присутствии только российских сотрудников миротворческих сил. Дональд Трамп как-то рассказывал, что он найдёт сотрудников миротворческих сил из какой-то нейтральной государства типа Швеции. Ясно, что все это пустые дискуссии, тем паче что Дональд Трамп уже не президент. И в ситуации, что сложилась в Нагорном Карабахе (Арцахе) к 9 ноября, вариант был один: либо там российские сотрудники миротворческих сил, или там никаких сотрудников миротворческих сил.

Трудно представить государство, отправивш?? бы туда цель в той ситуации, что тогда сложилась «на земле», и в подобные сжатые сроки. Естественно, российские сотрудники миротворческих сил в Нагорном Карабахе (Арцахе) Западу не нравятся, но здесь есть такая деталь: сейчас что закрывать Минскую группу и говорить «мы больше в данном не участвуем»? Ведь ни США, ни Франция не могут сообщить, что «мы больше в данном не участвуем». Для них тоже принципиально сохранить престиж посредника.

И тут, как я думаю, появляется такая ситуативная обоюдная заинтригованность. Так как Российская Федерация тоже нуждается в том, чтоб её деяния в регионе были подкреплены, по последней мере согласием остальных сопредседателей Минской группы. Это крепит российские позиции, также и на обсуждениях с Турцией. Потому тут есть интерес сохранить Минскую группу и возвратить её в игру. Иной вопрос, что это такая достаточно узкая, непростая с дипломатической точки зрения задачка, но мне видится, что её заинтересованы решить и Российская Федерация, и США.

— Во время руководства Дональда Трампа США были сравнимо пассивны в регионе Южного Кавказа. Администрация Джо Байдена будет проводить больше активную политику в регионе?

— У меня создается ощущение, что принципиальным данный регион был для Соединенных Штатов во 2-ой половине двухтысячных, во время Джорджа Буша младшего, «маяка демократии», грузинских боец в Ираке, дискуссий о принятии Грузии в Организации Североатлантического договора и т. д. После чего есть какие-то начинания в рамках вероятного, в рамках того, что на данный момент они в состоянии сделать.

Я полагаю, что задачи, которые стоят перед американской международной политикой, так разнообразно трудны для неё, что, даже если есть какое-то желание играться больше активную роль в Закавказье, США её играться не будут. Быстрее я бы ждал каких-либо попыток активизировать местные форматы, которые объединяют натовские и ненатовские государства в партнёрстве с Соединенными Штатами. По принципу — «ребята, мы вас не держим, давайте сами договаривайтесь, как будете обеспечивать свою безопасность».

Тут есть какие-то доп возможности для Турции. Так как хоть какой местный формат безопасности под покровительством США либо Североатлантический Альянс на Черном море, а проекты этого рода обсуждаются уже на протяжении нескольких лет, критически зависит от позиции Турции. Если в данном Турция принимает участие со своими сравнимо сильными, по меркам Черного моря, армией и флотом, то это жизнестойко.

Похожие статьи

Кнопка «Наверх»