Аналитика

Климат против санкционных мер: общий вызов способен сделать новый евразийский разговор

Переход от неолиберальной модели глобализации к новой структуре глобальной экономической системы, которая была основана на формировании нескольких противодействующих друг дружке макрорегионов, не отменяет надобность борьбы с общими вызовами, в числе которых в ближайшее время в особенности проявляют себя природные изменения. Пандемийный 2020 год практически ввел климатическую повестку во внутреннюю и международную политику всех ведущих государств мира, в том числе те, которые до этого не присваивали ей первоочередного значения, как, например, Российская Федерация. Но сейчас государство сталкивается не лишь с нарастанием погодных рисков, да и с их опосредованными издержками наподобие скорого введения Европейским Союзом «углеродного сбора» для импортируемых продуктов. В данной ситуации очень принципиально не идеологизировать природные трудности, а изучать их в качестве общего вызова, с которым можно совладать лишь коллективными усилиями Рф, КНР и Европейского Союза в рамках нового евразийского общения, также оценивать «углеродный сбор» как не лишь источник рисков, да и возможностей, уверен глава совета руководителей группы КРЕОН, член Российского совета по межгосударственным делам Фарес Кильзие.

По мере нарастания противостоянии меж Российской Федерацией и западными государствами часто появляются мысли про то, что организации из России могут просто переориентироваться с евро рынка на азиатский и что это будто бы принудит Запад осуществить пересмотр свою торговую политику в отношении Рф. Как осуществим данный сценарий в новых условиях мировой экономики? Безбедно ли мнение, что российский бизнес, направленный на экспортные рынки, может всецело отрешиться от европейских покупателей российских продуктов, при этом не лишь сырьевых, в пользу Азии?

Приведу очевидный пример по определенной, при этом довольно узенькой рыночной нише — поликарбонатным листам, которые во время сильной эпидемии стали интенсивно употребляться в качестве защитного экрана меж торговцами и покупателями. До недавнего времени эти листы российского производства воспользовались большим спросом в Европейском Союзе, бывш?? готов брать их по чрезвычайно неплохой стоимости из-за недостатка своих промышленных мощностей. Однако в которой-то момент стало известно, что российские экспортеры, поставлявших эту продукцию в Европу, просто не могут удовлетворить европейские заказы, так как российские компании всецело переориентировались на экспорт сырья — поликарбоната — в Китайскую Народную Республику.

Вточности такая же положение дел может случиться и с хоть какими иными продуктами. Потому Азия сумеет не лишь всеполноценно поменять для Российской Федерации Европейский Союз, да и востребует от Российской Федерации больше мощностей для ублажения собственных потребностей в силу чисто демографического фактора. Возможная емкость этих рынков в действительности несопоставима: население Европейского Союза составляет приблизительно 550 большого количества людей, а Азии — более трёх млрд.

Но необходимо учесть и незапланированные последствия масштабного российского разворота на Восток. Если Российская Федерация будет поочередно перенаправлять объемы собственных энергетических носителей, иных продуктов и услуг с западного направления на остальные рынки, это может привести к неимоверной инфляционной волне на западном направлении. А усилить её может механизм международного углеродного регулирования (СВАМ), больше узнаваемый как «углеродный сбор», который скоро будет совсем утвержден Европейским Союзом. Квоты на выбросы углерода в Европейском Союзе уже превосходят 50 евро за тонну СО2, а после введения механизма СВАМ они могут вырасти до 150 евро за тонну, что стукнет не лишь по организациям из России, чья продукция будет обложена «углеродным сбором», да и по европейским пользователям в виде повышения цен.

Все это чрезвычайно большие риски, о которых стоит озадачиться всем сторонам. Переориентация российского бизнеса на Азию способна привести только к нарастанию противостоянии с Европейским Союзом и США — данный момент уже отлично соображают в некоторых государствах Евросоюза, к примеру, в ФРГ.

Не так издавна несколько погодных деятелей ЕС обнародовали отчет, где сообщается про то, что СВАМ вправду может нанести вред европейской индустрии, а заодно и усугубить отношения меж Европейским Союзом и государствами, чьи продукты запланировано облагать «углеродным сбором». Можно ли ждать, что подобные далековато идущие решения все-же будут приниматься с учетом интересов всех сторон, либо же Европейский Союз будет поочередно отгораживать свою экономику от Российской Федерации, КНР и остальных государств?

Непременно, после всех событий последних 10 лет тон отношений меж Российской Федерацией и Европейским Союзом будет оставаться чрезвычайно холодным — прежней теплоты больше не будет. Но это не является принципной преградой для построения полностью понятного и прозрачного сотрудничества, который был основан на, я бы сообщил, ледяном расчете. Механизм СВАМ может стать одним из главных оснований для нового общения — очень рационального и внеидеологического.

С одной стороны, думаю, всем уже максимально понятно, что Европейский Союз будет и далее продвигать тему международного углеродного регулирования, очертания которой наметились еще в 2005 году, когда ЕС запустил первую межгосударственную систему торговли квотами на парниковые газы (EU ETS). С иной стороны, мысль «углеродного сбора» появилась, конечно, не попросту так — данный механизм изучается как один главных для ограничения негативных действий на экологию природы и недопущения изменений климата. А так как эти трудности имеют глобальный характер, совсем разумеется, что сил 1-го лишь Европейского Союза будет недостаточно. Конкретно тут появляется точка пересечения общих интересов.

В связи с грядущим введением СВАМ российский бизнес, непременно, столкнется с высочайшими рисками и расходами. В данной ситуации более здравая мысль состоит в том, чтоб Российская Федерация поделила эти опасности со своими главными торговыми партнерами — государствами Евразийского союза, Шанхайской организации взаимодействия и, конечно же, Европейского Союза — с помощью устройств тарификации импорта и экспорта по принципу «один за всех, и все за 1-го».

Этот подход откроет возможность для трансформации европейской «Зеленой сделки» в евразийскую и покажет готовность всех сторон к борьбе с общим противником — негативными переменами климата. Потому у Рф все есть возможности с той целью, чтоб включиться в данный процесс на паритетных началах и расширять «зеленую сделку» вместе с европейскими партнерами, прежде всего с ФРГ.

Нельзя забывать и про то, что международный углеродный сбор несет не лишь опасности, да и возможности. Он провоцирует производителей и экспортеров углеродоёмкой продукции находить новые ниши на рынках продукции с низким «углеродным следом», к примеру, водорода, который Российская Федерация может поставлять и в Европейский Союз, и в Азию, обеспечивая им все евразийское место.

Климат против санкционных мер: общий вызов способен сделать новый евразийский разговор

Глава совета руководителей группы КРЕОН, член РСМД Фарес Кильзие

Какие еще общие межгосударственные вызовы, которые выходят сейчас на 1-ый план, могут обеспечить базу для нового общения в евразийском масштабе?

Как члена РСМД меня очень беспокоит положение дел в таковых государствах, как Украина либо Афганистан, где резко активировались талибы — это потенциальные военные очаги. Однако если ограничиться лишь вопросом энергетического сектора, который я представляю, то видятся три основных вызова.

1-ый — это глобальные изменения климата и борьба с ними, о чем мы уже говорили. 2-ой — освоение ресурсов Арктики, чреватое суровой противостоянием сторон, которые участвуют в данном процессе. 3-ий вызов — спровоцированная переменами климата миграция во время после сильной эпидемии коронавирусной инфекции.

Все три трудности взаимосвязаны и несут большие риски в наиблежайшие 5 лет, если не заглядывать далее. Но важный момент вправду состоит в том, что эти вызовы животрепещущи не лишь для Российской Федерации, да и для Запада и почти всех остальных государств. Это событие открывает суровые возможности для сотрудничества Рф со всеми заинтересованными сторонами, понимающ?? опасность перечисленных вызовов.

Без поочередного неидеологического общения решить эти трудности нереально — этот разговор и был бы примером взаимовыгодного взаимодействия вне обоюдных санкционных мер и обвинений.

ЧИТАТЬ ТАКЖЕ:  Инфляция в Турции нежданно притормозила: Эрдоган давит на Центральный банк

Однако, антироссийские санкции пока отменять не планируют — Европейский Союз не так давно продлил их еще на год. Можно ли настаивать на том, что их отрицательный эффект понижается по мере открытия для Российской Федерации азиатских рынков?

Нельзя рассчитывать на то, что санкционные меры начнут утрачивать собственный смысл по мере того, как Российская Федерация будет наращивать своё пребывание в Азии. Не подлежит сомнению факт, что санкционные меры больно лупят по обеим сторонам, сдерживая развитие. Экономика Российской Федерации за прошедшие практически 10 лет могла бы развиваться без запретного фактора втрое резвее. При всем этом необходимо учесть не лишь секторальные санкционные меры, которые часто вправду не ощущаются, да и неофициальные, и денежные санкционные меры: эффект от них еще ужаснее, так как они мешают привлечению «длинных» средств из Европейского Союза и США в большие российские проекты.

Потому вопрос о снятии санкционных мер как и раньше максимально животрепещущ, и единственный, по моему мнению, верный путь в данном направлении — поиск и демонстрация настоящих альтернатив. Когда те, кто продвигает санкционные меры в отношении Рф, увидят, что государство в критериях ограничений нашла возможности для развития с иными партнерами, они понимают собственный просчёт, после этого необходимо будет в срочном порядке приступать к разговору.

Какими могут быть эти альтернативы, а основное, кто их должен формулировать — бизнес, правительство, общество?

На данный момент работа над российскими альтернативами санкционным мерам носит сначала политический характер, но нужно, чтоб к ней была добавлена настоящая и определенная финансовая составляющая. Представляется, что в данном процессе определяющей может стать роль российского Министерства иностранных дел, который уже обосновал свою способность отстаивать российские интересы в сфере экономики — довольно только вспомнить его поочередную позицию по «Nord Stream 2». Министерство сделало гигантскую работу на совесть с той целью, чтоб донести до всех западных партнеров позицию Рф: данный проект является чисто финансовым и не имеет политической расцветки. В конечном итоге вопрос о «Nord Stream 2» практически решался меж США и ФРГ, а Российская Федерация попала в подходящей себе ситуации над схваткой. Мы ни один раз говорили про то, что конкретно этот сценарий был бы хорошим для Российской Федерации.

Исходя из того, что Сергей Лавров на днях был включен в общегосударственный перечень ЕР, Министерство иностранных дел изучается и как главная внутриполитическая сила. Можно ли считать это одним из основных результатов «эры Сергея Лаврова»?

Как это ни феноминально, главные недавние достижения во международной политике вправду состоялись на внутреннем фронте — это неочевидный для большого количества, но принципный момент. За прошедшие 5 лет Сергею Викторовичу Сергею Лаврову получилось возвратить главные механизмы принятия внешнеполитических решений в Министерство зарубежных дел, чего не было до этого, так как Министерство иностранных дел обычно отвечал за внешнеэкономические решения.

Но сейчас, начиная с 2015 года, конкретно Министерство иностранных дел курирует более принципиальные вопросы российской наружной политики. Организован и работает совещательный механизм принятия решений вместе с дипломатами.

Почему возврат позиции Министерства иностранных дел как главного внешнеполитического органа так принципно, можно видеть, например, по развитию отношений с Украиной. После всего происшедшего в 2014 году участие российской дипломатии дало возможность поправить положение с помощью Договоренностей, достигнутых в Минске. В таковых обстоятельствах умеют большое значение конкретно институциональные механизмы, которые позволяют принимать коллегиальные, но не индивидуальные решения.

Как будут смотреться новые правила игры в экономике Евразии, в рамках которых предстоит находить альтернативы? Либо же после всех недавних торговых и санкционных войн разговаривать о каких-либо правилах не приходится?

Для осознания того, какие альтернативы на данный момент есть у российского бизнеса, нужно сначала обратиться к меняющейся у нас на очах структуре мировой экономики. Еще в прошедшем десятилетии в ней совсем точно обозначилась тенденция к нарастанию протекционизма, которая во время после сильной эпидемии приведет к итоговому «разводу» меж различными макрорегионами мира.

В числе таковых новых финансовых экологических систем Старенького света уже на данный момент можно назвать Европейский Союз, ЕАЭС, Китай вместе с государствами АСЕАН. В последнем случае идет речь не лишь об некотором макрорегионе, а о построении финансового мега-альянса со всеми государствами Азиатского континента. В еще одну экологическую систему в новой конфигурации мировой экономики преобразуются государства Балканского полуострова, Центральной и Восточной Европы — данный регион важен тем, что он располагается в центре меж Российской Федерацией и Европейским Союзом, и рациональный разговор способен прирастить возможности для обоюдных вложений на этой территории.

Главным вызовом для российского бизнеса в этих новых критериях, которые подразумевают, к слову, кардинальный пересмотр всех устройств ВТО, является меняющийся доступ к рынкам. С одной стороны, некоторые классические рынки будут совсем запираться для российских производителей, с иной, покажутся новые рынки, которые еще предстоит освоить. В первом случае речь, разумеется, идет о Западной Европе, во 2-м — об АСЕАН, в том числе Китай, в дальнейшем об Индии, которая на данный момент выходит на передовую. И напротив: для тех рынков, которые закончат быть классическими, понадобятся новые товары — в случае ЕС, к примеру, таким решением быть может экспорт водорода на базе синтеза природного газа.

Российскому бизнесу при любом варианте придется приспособиться к схожим изменениям, однако контекст трансформаций быть может различным — кое-где он будет определяться климатической повесткой, а кое-где военно-политической конъюнктурой. Это не будет значить, что глобализация практически завершилась — местным экологическим системам еще предстоит найти меж собой общий язык и сформировать новые общеэкономические связи, к которым российскому, а заодно и всему евразийскому бизнесу также придется приспособиться.

Про то, что глобализация может пойти по плану регионализации, говорилось еще после кризиса 2008 года. Как удачно получилось к нему приготовиться за прошедшее десятилетие?

Основное, что к данному готовилось российское правительство вместе с нами — бизнесменами. За прошедшие два десятки лет все мы сделали гигантскую работу по формированию новой логистики и новой финансовой географии. Создание новых производств и инфраструктурных коридоров — портов, логистических хабов, стальных и авто дорог — обеспечивает доступ к новым рынкам, на которые сейчас может стремительно выходить российский бизнес. Эту задачку-максимум правительство отлично соображало и решало её, как, думаю, стало сейчас разумеется для всех, с опережением.

На данный момент, когда почти все прежние инфраструктурные ограничения сняты либо интенсивно устраняются, как в случае с расширением БАМа и Севморпути, на 1-ый план выходит новая задачка для страны — построение политических и финансовых отношений на тех рынках, куда стремится российский бизнес.

Фактически, тут на передовую и способен выйти российский Министерство иностранных дел, который должен организовать тесноватый политический и финансовый разговор с теми же Китайской Народной Республикой и Индией, а заодно и Малайзией, Вьетнамом и Южной Кореей. Другими словами, дипломаты должны проложить путь к новым рынкам, а существенную роль в качестве мозгового центра, который определяет, куда и как идти, в данном процессе может сыграть РСМД. Представляется, что одним из главных направлений этой работы на данный момент может стать подготовка эксклюзивной российско-китайской торговой сделки, направленной на повышение обоюдного товарооборота. Если этот «договор века» меж Российской Федерацией и Китайской Народной Республикой будет заключен, за ним последуют остальные государства Азиатско-Тихоокеанского региона.

Похожие статьи

Кнопка «Наверх»