Аналитика

«Пикантный вопрос» Нжде: Сюник, доктрина «цехакрона» и государственная революция

Результаты новой карабахской войны актуализировали в Армении тему южной области (марза) республики — Сюник. Определяющим тут стал выход азербайджанских войск на еще не обозначенную на местности в данном регионе межгосударственную границу республики Азербайджан и Армении. А также, пункт 9-й трехстороннего обращения о окончании огня от 9 ноября 2020 года содержит обязательство строительства «новых транспортных коммуникаций, которые связывают Нахичеванскую Автономную Республику с западными районами республики Азербайджан». Обязательство это, очевидно, касается Республики Армения. Географически и исторически конкретно армянский Сюник (тюрк. Зангезур) стоит стенкой на пути вероятного узенького коридора из Турции через Нахичевань в Азербайджан. С ноября 2020 года масштабными в Армении стали публичные опаски «сдачи Сюника туркам» в самом близлежащем либо относительно отдаленном будущем. В общем, информационного шума вокруг Сюника в Армении на данный момент чрезвычайно много. Есть также удостоверенная информация о разработке в Сюнике 2-ух опорных пунктов 102-й российской армейской базы, дислоцированной в Гюмри.

При этом, тема Сюника-Зангезура снова актуализировала и сделанный в постсоветский период в Республике Армения масштабный муниципальный исторический мемориал Гарегина Нжде (Гарегина Егишевича Тер-Арутюняна,1886−1955). Дашнакские революционеры и вожди армянских гайдуков — Гарегин Нжде вместе с генералом Андраником Озаняном (1865−1927) представлены и прославляются как выдающиеся военные вожди-основоположники первой Республики Армения 1918−1921 годов. И тот, и иной собственной армейской работой соединены с геройской историей обретения «Мамой Родиной» Сюника-Зангезура.

В качестве геройской награды Нжде перед «Мамой Родиной» преподносится его деятельность по закреплению за Арменией во время формирования её гос территории в 1919—1921 годах бывшего Зангезурского уезда — Сюника, т. н. «Горной Армении» — Лернаайастана. В 1921 году управляемая «спарапетом» (древн. полководцем) Нжде «Горная Армения» стала последним регионом независимой Республики Армении, сопротивлявшимся её «советизации». Это сопротивление маленького региона дало возможность уйти через него в эмиграцию в диаспору дашнакскому активу, военным и интеллигенции, что снова же ставил для себя в заслугу Гарегин Нжде.

Схема рассуждений патриотических алармистов в современной Армении приблизительно последующая: Нжде сохранил за Арменией Сюник, а сегодняшние «предатели», в том числе, незадачливый премьер Никол Пашинян, намерены передать его «туркам».

Ранее последнего Дня окончания Великой отечественной войны в Армении была поднята информационная возня, подхваченная в Азербайджане, на тему необходимости сноса монументального монумента Гарегину Нжде, который был установлен в Мартуни (Ходжавенде), который на данный момент располагается в зоне контроля российских сотрудников миротворческих сил в Арцахе (Нагорный Карабах). В пику будто бы надуманным «достижениям» Нжде в 1920 году в Республике Армения, ему непосредственно ставят в вину взаимодействие в годы 2-й Мировой войны с немецкими спецподразделениями, также, и с «СД» — признанной на Нюрнбергском процессе криминальной группировкой. На практике в плане коллаборации с нацистами порвавший ранее мировой войны с Дашнацутюн Нжде был маленьким деятелем, в сопоставлении с иным военным лидером дашнаков 1918—1921 годов — «генералом Дро» (Драстаматом Канаяном, 1883−1956).

Кроме взаимодействия с нацистами, Нжде стал к тому же идеологом некоторого направления в армянском национализме в версии сделанной им теории «Цегакрона», в какой некоторые комментаторы усматривают расизм и нацизм. На практике эта версия последнего примордиалистского толкования армянской этничности, как кровного родового родства, предназначалась Нжде для сохранения и укрепления армянской идентичности у армянской молодежи, которая жила в диаспоре в рассеянии. В современной политической практике в Республике Армения цегакронизм Нжде был применен в качестве идеологии при построении националистических компаний с ритуалами, которые напоминают «игры» вокруг т. н. «родноверия» в России.

Конец актуальной истории Нжде — его арест русскими спецподразделениями в Болгарии в 1944 году, осуждение в 1948 году на двадцать пять лет содержания в тюрьме за «антисоветскую деятельность» и погибель в 1955 году во Владимирской политической тюрьме — также умеют большое значение для его современного армянского мемориала. Тут и антикоммунизм, и геройское мученичество, которое представляется в мемориале Нжде как безвинное.

Но самым значительным в идейном «наследстве» Нжде будет то, что он высказывал предложение опору на «свои силы» в «государственном строительстве» в противоположность тем «героям», что выступали за «русскую ориентацию» либо тем, кто находил опоры в Европе.

Сейчас фактически возвратимся к дилемме «обретения» Сюника (Зангезура) Республикой Армения. Версия о решающей тут роли Нжде всходит к его своим истолкованиям личного патриотического вклада. Гарегин Нжде — прямой участник дизайна гос территории Республики Армения в 1919—1921 году. Про то, каким образом это делалось и как это оценивать, американский историк армянского происхождения Ричард Суни очень спокойно увидел: «Их [дашнаков] терроризм в отношении местных мусульман, непозволительный с моральной точки зрения, все же, сдвинул демографический баланс в районе вокруг Еревана в пользу армян». Т. е. Нжде был боевик террористической группировки — боевик террористической группировки не в смысле совершения атак террористов — а в смысле проведения террористической политики. И эти террористические практики, которым следовал и Нжде, и были непозволительными с моральной точки зрения.

На практике появившийся и ставший активным к окончанию ХIХ века армянский международный национализм на Кавказе стал смертельной палкой о 2-ух концах, в схожей степени представший опасность, как для его носителей, так и для Российской империи с её общественным порядком и формирующимся гражданской общественностью и её народов. Вначале создание государственных стран в Закавказье было очень проблемным делом. Определение их государственных границ — еще больше трудным. Если в случае с Грузией, грузинские «нациостроители» могли ориентироваться на какие-то «исторические границы» грузинских царств от королевы Тамары и т.д., то в случае мусульман Закавказья, и в индивидуальности для армян, определение места их государственного стран было больше трудной неувязкой из-за исторически сложившегося в регионе характера их смешанного и чересполосного расселения — в существенной степени в одних и тех же уездах. И это на широком пространстве от Батума на западе до Баку на востоке.

При всем этом 1-ая общероссийская перепись 1897 года показала, что везде в будущих спорных районах будущих создаваемых государственных стран в Закавказье армяне были в относительном меньшинстве в сопоставлении с мусульманами. Схожее событие рождало трудности прежде всего конкретно для армян в их будущей борьбе за территории.

Вот примерная картина. По Всероссийской переписи 1897 года:

1) Карская область: армяне 71 123 (24,47 %), мусульмане 145 852 (50,18 %)

2) Эриванская губерния: армяне 441 000 (53,16 %), мусульмане 350 099 (42,2 %).

— Нахичеванский уезд Эриванской губернии: армяне 34 672 (34,41 %), татары 64 151 (63,66 %);

— Сурмалинский уезд: армяне 27 075 (30,4 %), татары 41 417 (46,51 %);

— Шаруро-Даралагезский уезд: армяне 20 726 (27,08%), татары 51 560 (67,37 %);

Даже в Эриванском уезде Эриванской губернии армяне были в относительном меньшинстве: армяне 8148 (38,54 %), татары 77491 (51,36 %);(1)

3) Елизаветпольская губерния: армяне 298 685 (тридцать четыре процента), мусульмане 552 822 (62,93 %).

— Зангезурский уезд: армяне 63 622 (46,15 %), татары 71 206 (51,65 %);

— Казахский уезд: армяне 43 555 (38,86 %), татары 64 101 (57,20 %);

— Шушинский уезд: армяне 73 953 (53,29 %), татары 62 868 (45,30 %);

4) Бакинская губерния: армяне 52 653 (6,37 %), мусульмане 676 243 (81,8 %).

В сложившейся демографической положении дел на территории будущих Грузии и республики Азербайджан армян проживало выше, чем на территории будущей Республики Армения. Положение дел, когда на определенной территории соотношение было половина на одну вторую, дала обещание жестокую борьбу с шансами для армянской стороны.

При этом, из всех народов и конфессий Закавказья армяне «добились успеха» более чем все в ХIХ веке при российском владычестве. Ранее в закавказских ханствах Персидской империи армяне как христиане были ограничены в имущественных и личных правах, находились в зависимости у мусульман, обрабатывали их поля, платили особый налог, который был установлен для «неправильных», и занимались ремеслами в городе. После установления российского владычества в Закавказье верхние слои городского армянского социума заняли место посредников меж российской властью и местными народами. Армяне удачно и стремительно просочились на русскую муниципальную службу в ряды чиновничества и на службу в вооруженных силах в ряды офицерства Российской императорской армии. К мусульманам российская власть питала недоверие как к иноверцам и ориентирующимся на примыкающие конкурирующие империи — Османскую и Персидскую, что всякий раз удостоверяли пограничные войны ХIХ века. Русская администрация на Кавказе длительно считала: «Магометанское население не может считаться преданным кабинету министров и политически неблагонадежно», пока на сцену не вышел армянский международный национализм.

А ранее момента положением 1836 года Армянской храма была предоставлена автономность. Торговля на Кавказе, сначала оптовая, находилась в руках армян. Из-за собственной международной диаспоры армяне держали под контролем торговлю меж Персией и Российской Федерацией.

В итоге возросшей схожей финансовой и политической заметности армян, они вызвали к для себя новую враждебность со стороны тех, в числе которых они жили. Появившийся во 2-ой половине ХIХ века международный армянский национализм, во-1-х, пробудил остальные конкурирующие национализмы, а, во-2-х, из-за собственного «первородства» и заявленных притязаний на территории, вызвал национальную неприязнь у примыкающих народов. К тому времени в Закавказье уже существовали стереотипы в отношении армян из-за их участия в торговле, ростовщичестве и ремеслах. При всем этом существовавшие на практике эти стереотипы сформировали несколько процентов армян, и они были совсем не применимы к главной массе людей (девяносто процентов), которая представлена армянскими крестьянами.

Неизменная зависимость мусульман и грузин от армян в валютном и торговом отношении вызывала обоюдное недоверие и потаенную враждебность. У грузин некоторую неприязнь вызывала экспансия армян в грузинские города и занятие там господствующих позиций. Столица Закавказья — Тифлис перевоплотился в армянский город в отношении демографической, политической финансовой превосходстве армян. К 1870 году армянское финансовое доминирование в Тифлисе стало подавляющим. Обладатели городской недвижимого имущества и капиталов — армяне через институт «знатных людей» держали под контролем городское управление Тифлиса. Однако далее над ними, очевидно, стояла российская муниципальная бюрократия. К 1897 году сорок семь процентов жителей Тифлиса составляли армян. После чего максимума доля армян стала понижаться из-за урбанизации грузин и остальных народов.

Аналогично было и у закавказских татар в отношении действий в Баку после возникновения там потенциального богатства — становления нефтепромыслов. В Баку мусульман было шестьдесят процентов, а армян — пятнадцать процентов. Однако последние заняли в городе господствующие позиции. В Баку армяне завладели больше доходными землями. На найме на бакинских нефтепромыслах армяне почаще делали профессиональную работу, а мусульмане поставляли массу разнорабочих. Доля армянских бизнесменов во владении нефтяной индустрии Баку достигала практически трети. В порту Батума, где была принципиальна отгрузка нефти, армяне держали под контролем до четверти судоходной сферы. Армяне в существенной степени держали под контролем и капиталы закавказских банков.

ЧИТАТЬ ТАКЖЕ:  Так куда возвратилась Америка? О речи Байдена в Государственном департаменте США

Одна малая культурная изюминка складывающегося пролетариата — в Закавказье местные бизнесмены предпочитали нанимать рабочих одной с ними национальности. Так было, к примеру, в Тифлисе и Баку. Схожая добровольческая «сегрегация» обостряла межэтнические отношения и не содействовала «пролетарскому интернационализму».

А также, у мусульман негатив вызывало масштабное переселение в российское Закавказье 10-ов тысяч армянских мигрантов и переселенцев из Турции и Персии. Это переселение добивалось изъятия окультуренных земель, но сразу изменяло этнический баланс на территориях, что увеличивало внутреннее напряжение. Перепись 1897 года продемонстрировала, что население Закавказья имело больше высочайший уровень рождаемости и огромную процентную долю молодежи. Данный соц «барометр» также указывал на будущую «бурю».

К 1917 году по всей полосе смешанного армяно-мусульманского расселения была приобретенная межнациональная напряженность, повсевременно грозившая вырваться насилием с хозяйственно-финансового и бытового уровня на политический. Еще до Революции 1905 года, в 1903 году, в Закавказье начались обоюдные этнические очистки с беспорядками со обоюдным ликвидированием, как армянских, так и мусульманских сёл. Тогда армянский государственный революционный актив сделал в Закавказье свои «квази» вооруженные силы. Дашнаки имели в рядах собственной «армии» до 100 тыс зинворов (боец). Каждому зинвору выплачивалось по 30 рублей за месяц на время сборов. Во главе армянских революционных армии стоял Основной военный совет из 7 человек, которые были офицеров. При совете имелся генштаб из 5 лиц. Любая территория имела свои военные советы. Командный состав армянских революционных армии пополнялся не лишь отставниками Российской императорской армии, да и подпольно готовился в военных училищах в Болгарии и США. А именно, Гарегин Нжде и окончил офицерский курс в болгарском училище. Организованный характер армянских квази армии стал противным сюрпризом в начавшейся борьбе для мусульман, для которых армейская служба в Российской императорской армии была закрыта.

«Пикантный вопрос» Нжде: Сюник, доктрина «цехакрона» и государственная революция

Гарегин Егишевич Тер-Арутюнян,1886−1955

Революция 1917 года снова показала, что внутреннее единение региона Закавказья определялось лишь российским имперским преобладанием. После того, как российский имперский «стержень» был вытащат из «реактора», регион взорвался во вражде. А также, уход Рф из Закавказья возвратил регион в сферу межимперского соперничества. На определение границ меж «государственными странами» — Азербайджаном и Арменией уверенно воздействовал турецкий фактор.

Во время революции 1917 года «социализм» в Закавказье оставался риторическим прикрытием, за которым проводилась государственная борьба. Это касалось, как ведущей армянский партии Дашнакцутюн, так и её инонациональных врагов. Например, к примеру, наибольший русский исторический миф о междоусобной войне в Закавказье — это история «Бакинской коммуны» и 26 «бакинских комиссаров». На практике же Бакинская коммуна в своей работе ориентировалась на армянские национальные интересы. В её вооруженных силах считались отряды дашнаков. Как на данный момент говорят исследователи, «социалистические цели» Бакинская коммуна производила государственными средствами. Данная соц практика Бакинской коммуны ознаменовалась на старте армянским беспорядком мусульман. И закончилась после ликвидации Бакинской коммуны мусульманским беспорядком с полным ликвидированием бакинских армян.

В конечном итоге по итогам Первой мировой войны и деконструкции Российской империи в Закавказье и Малой Азии более чем все утратили конкретно армяне. Из-за мощного противодействия они не сумели выполнить свои широкие претензии на территории. При кровавом «дележе» армяне значительно утратили, также и в территориях, отошедших в конце 1920 года к Турции. Доставшаяся им территория «государственного страны» не имела выхода к морю и каких-то ценных природных ресурсов. К 1920 году население Республики Армения уменьшилось на третья часть до 720 тыс при условии, что половину его составляли мигранты. О масштабах утрат можно, к примеру, судить по тому факту, что к 1926 году сельхозпроизводство в Русской Армении достигнуло всего 71,5 % от довоенного уровня. Восстановление хозяйства шло очень медлительно. Армянский государственный и культурный подъем в Османской и Российской империях был практически всецело уничтожен годами войны и революции. Были потеряны не лишь территории и жизни жителей, да и университеты, в которых работали армяне до революции в Российской империи, в том числе, Тифлисская городская дума либо такое же учреждение в Баку. Стартовавшая русская политика «коренизации» в Грузии и Азербайджане содействовала развитию местных государственных кадров при условии, что армяне вытеснялись там с прежних начальствующих постов. Верхняя «космополитическая» и «проимперская» соц структура армян была всецело разрушена. Русская революция убила торговый капитал, в каком исторически настолько преуспевали армянские негоцианты.

Русская Российская Федерация с её новой «международной» революционной элитой стала выступать в русском Закавказье в качестве итогового судьи, не оставив тогда каких-то законных возможностей для государственного протеста, выдуманного либо реального, как это было в императорской Рф. Большевистский террор стал инвентарем не лишь социальной инженерии, да и угнетения националистических страстей, которые были подняты революцией.

Тотально пострадали армяне Османской империи. Их или истребили, или изгнали. Верхние позиции армян в управлении и предпринимательстве, как это было в Османской империи в Константинополе, в «государственном турецком государстве» — Турецкой республике были сведены на нет.

Т. е. период «государственного пробуждения» и «государственного напора» для «проекта Армения» привел к неимоверным потерям и провалам по части превосходных планов конца ХIХ века во время 1914—1921 годов. Это сплошные поражения даже тогда, когда некоторые эпизоды объявляются победами. В данном плане миф Нжде для государственной идентичности играет функцию демонстрации хоть какого-то фуррора. И однако армейская эпопея Нжде закончилась общим его проигрышем — это все равно фуррор, это все равно победа. Нжде желают на данный момент воображать в виде армянского безупречного военного лидера — такого народного терана, который способен брать на себя личную вину за свои решения, то есть делать то, на что полностью не была способна игравшая в Эривани в демократию революционная плутократия.

Цивилизации необходимы хоть какие-то отдушины для поддержания государственного духа. Не все таки беды и поражения. А именно, и сама доктрина «цехакрона» у Нжде была осмыслением армянского поражения и армянской трагедии для преодоления последствий. В современной престижной парадигме от Льва Гумилева, Нжде — это ярко «пассионарная личность», который собственной работой, личным примером, словом пробовал увлечь собственных «соплеменников» — неиндивидуальных «субпассионариев». В иной — в российской народнической парадигме — а армянские трансграничные революционеры конца ХIХ — начала ХХ века вышли конкретно из нее — в категориях направления т. н. «лавризма» (от имени Петра Сергея Лаврова, 1823−1900)(2), разговор велся в отношение Нжде о «критически мыслящей личности», «энергически стремящейся к правде», которая была призвана осознать задачи исторического момента, необходимости народа, посодействовать ему понять свою силу разбудить его и вместе с ним приступить к творению истории. «Критически думающие личности», по Сергею Лаврову, это интеллигенция. В данном плане Гарегин Нжде был архетипически типичен для собственного поколения армянских сторонников революции — армянских интеллигентов. Потому та же идеология цегакрона была связана в дальнейшем не лишь с будто бы фашистскими идеологиями, да и с российской революционной идеологией народничества — о критичной личности, о её роли в истории и т. д.. Цегакрон был той видом спичек (в ряду иных остальных спичек), которые «критичная личность» Нжде изобрела с той целью, чтоб «поджечь» народ во имя сотворения цивилизации. Нжде был не лишь и не столько военным практиком революции и партизанской войны, сколько агитатором и пропагандистом. В данном плане он больше работал не маузером, а пером и словом. Он пробовал романтическими средствами выстраивать идентичность государственной революции ХХ века на геройском примере чрезвычайно старой армянской истории.

«Пикантный вопрос» Нжде: Сюник, доктрина «цехакрона» и государственная революция

Гарегин Нжде

Своим происхождением — сын приходского священнослужителя из Нахичеванского уезда, Нжде полностью для себя типичен и для остальных революционных «будителей» эры воинственного национализма — интеллигентов в первом поколении. К примеру, этот же Степан Бандера (1909−1959) был сыном священнослужителя. В ситуации «отцы и дети» дети отторгали ценности отцов. Они думали, что, так как «прогресс», то они их умнее.

В случае Нжде обычный для армянской революционной интеллигенции атеизм и антиклерикализм делали духовный вакуум, который он хотел заполнить романтичной магией воображаемого старого «арийского» язычества:

«Неуж-то, — переговаривались армянские командиры около сторожевого костра на берегу Аракса, — неуж-то прошедшей ночью не был слышен глухой рокот из-под земли, который похож на гул орудия? То был злобный титан, который пробудился и поднимался на ноги.

— Напрасно испугались! Неподалеку от него лежит и Айк-победитель, его победитель. Если проснется Нимрод, восстанет и Айк…

И еще пока самый тишайший армянин, мужчина либо дама, не в состоянии пренебречь турецкой угрозой, пока «Айк, схожий Богу-громовержцу, смелый и бесжалостный», не пробудился в Армении — мы, недостойные наилучшей участи, можем доверить свою жизнь переменной судьбе, но не собственной деснице». (Нжде. Народ, исповедующий мужество-арийство)

В остальных «арийских» новых конструируемых воображаемых обществах заместо Айка можно подставлять Перуна, Вотана, Тора либо Одина. Прием использовавшийся независимо и без всякой связи с Нжде.

Как и в Российской Федерации, в Армении движущей силой «поджигателей революции» выступила радикальная интеллигенция, хотевш?? сделать собственному «народу» отлично, а вышло, как и в Российской Федерации, чрезвычайно плохо. А на самом деле не попросту плохо, да и здесь, и там реальная трагедия. Финоменом армянской государственной революции было то, что её движущей силой выступила совсем не буржуазия — данному армянскому космополитическому среднему классу было отлично при Империи, а армянская государственная интеллигенция, формировавш?? ракурс национализма, не чрезвычайно рассуждая о вероятных альтернативах, и куда он может привести. Об этот альтернативе, как национальные убытки — не думали.

Читайте также:

«Пикантный вопрос» Нжде: «Цехакрон» и конструирование армянской диаспоры

«Пикантный вопрос» Гарегина Нжде: «Примерный офицер» и междоусобная война

«Пикантный вопрос» Гарегина Нжде. Часть 1-ая: Нжде и Баграмян

«Пикантный вопрос» Нжде: взаимодействие с гитлеровской ФРГ

(продолжение следует).

(1) 10 декабря 2020 года президент республики Азербайджан Ильхам Алиев назвал Ереванский район «исторической землей» республики Азербайджан. В Республике Армения слова Алиева болезненно посчитали, как покушение на само существование армянского страны. Но в вызывающих словах Алиева есть собственный резон, если вспомнить о чересполосном проживании на этой территории мусульман и про то, что сначала ХIХ века Эривань был ничем не приметным мусульманским городком. Посреди ХIХ века в Эривани, по одному свидетельству, было 8 мечетей.

(2) См. «Исторические письма» Сергея Лаврова. В июле 1889 году на конгрессе Второго Интернационала армянская революционная партия Гнчак уполномочила конкретно Петра Сергея Лаврова представлять её.

Похожие статьи

Кнопка «Наверх»