Скандалы

«По продолу полз старик без ног»

«По продолу полз старик без ног»

Сейчас эксклюзивно для нашего издания бывший сиделец скажет о втором дне пребывания в данном окутанном тайнами изоляторе.

ДЕНЬ 2-ОЙ

Обычно в «Лефортово» отбой по правилам внутреннего распорядка объявляется в 22:00. Любопытно, что в остальных СИЗО этого понятия, как «отбой», — нет. Есть вечерняя проверка с 6-7 вечера, и после — жизнь лишь начинается. (По последней мере, так было в «Бутырке», где я посиживал ранее).

Сущность проверочных мероприятий такая: всю камеру выводят на продол (коридор), дежурный входит вовнутрь, инспектирует решётки древесным молотком, спрашивает, имеется ли жалобы, а время от времени считает число зеков, чтоб сверить с карточкой, не много ли, вдруг кто-то удрал. Время от времени в камерах бывает по 30-40 человек, и представьте, вся эта сонная скопление людей поначалу чохом топает на продол, а через 2-3 минутки назад в камеру, и так весь централ, дважды в день. В моём же новом прибежище таковых проверочных мероприятий нет. Итак, в 22 часа объявили отбой. В ту свою первую ночь в «Лефортово» я практически не замкнул глаз. Отразилась смена гулкой, гулящей на протяжении всей ночи камеры «Бутырки» на эту гробовую тишину вместе со светом, который не выключается никогда.

УТРО

В 6:00 утра на всю громкость закричало радио, которое, оказывается, есть в каждой камере. Я сходу вскочил и желал его выключить. Однако, к удивлению, его можно было лишь убавить. В это утро вещал «Бизнес ФМ». 

Моя камера — фактически 1-ая с краю, с неё работники СИЗО и начали будить всех. Открылась кормушка (окошко для подачи еды, документов), неведомое ещё мне лицо хладнокровно пробормотало: «Доброе утро, кровать заправляем, письма, жалобы, к доктору необходимо?»

И если необходимо подать какие-или обращения в письменной форме, записаться к доктору либо в библиотеку, сообщаешь работникам, они записывают в блокнот и к заключённому должны подойти доктор либо библиотекарь.

Утро в камере обычно чрезвычайно прохладное, даже летом. Так как стенки в СИЗО из камня, и в помещении фактически постоянно дубак, иногда летом даже не необходим кондюк. Мне тяжело вылезть из под одеяла и лечь на поверхность заправленной кровати, являясь сонным, но ко всему привыкаешь, ну и здесь русская находчивость производит свои «ноу хау», о которых расскажу позднее. Работник не отходит от кормушки, пока заключённый не заправит кровать. И лишь позже он торопится будить других.

По моему мнению, заправка кроватей — это не выполнение режима либо закона, а быстрее одна из капель искусственно создаваемого стресса, преследующ?? всех сидельцев этих стенок, нарушить закон либо нарушать правила можно лишь тогда, когда в данном принимают участие сотрудник следственных органов либо сотрудники оперативных подразделений, перед законом они, как мы знаем, ровнее.

«По продолу полз старик без ног»

«ЛИЧНЫЙ ПОДХОД»

Во всех остальных учреждениях ФСИН заключённые — это масса, с которыми работают, как с группой людей, у каких есть главные, в виде смотрящих. В «Лефортово» массы нету, каждый заключённый здесь личный, а чтоб под 1-го заключённого выстроили пандус, как для Саида Амирова, это нереально, мне кажется, ни в каком другом СИЗО либо Колонии.

«По продолу полз старик без ног»

Саид Амиров

Мои глаза лично видели, как по продолу в другом СИЗО полз старик без ног, выше колен, каких мы видим нередко на улицах города Москва —  побирушек с обрубками ног. Картина отложилась в моём сознании на всю жизнь, вся забота о таковых злосчастных в обыденных СИЗО ложится на остальных заключённых, помогающ?? бедным людям с ограниченными возможностями, которые попали в жернова системы, им дают сигареты, выручают во всех остальных бытовых нуждах, но в «Лефортово» —  каждый сиделец личный, к каждому клиенту собственный подход, свои способы действия. Если его необходимо сломать — его сломают, необходимо, чтоб посиживал тихо — сделают так, чтоб посиживал и не буянил, необходимы с него показания — для них это очередной клиент, они могут уламывать и уломают, не пытками, нет, швабры для этих стенок — это прошедшее, в данном они точно ушли далековато вперёд.

ЗАВТРАК

В 7:00 начинается завтрак. Предложили манную кашу, издавна я не ел данный деликатес из прошедшего, она тут, как оказывается, постоянно сладкая. На некоторые каши в СИЗО я подсел и до настоящего времени ем их. В то утро я в первый раз попробовал конкретно сладкую манную кашу. Кроме того дали чай либо кипяточек на выбор.

В отличие от остальных изоляторов, пища в «Лефортово» реально съедобна. В других учреждениях баланду употребляют, чтоб не скончаться с голоду, а здесь её можно есть с наслаждением. Плюс хлеб дают — узнаваемый «Столичный нарезной батон», либо чёрный «Бородинский» — смачно, в остальных СИЗО хлеб делают сами, и он страшный, после суток хранения его есть уже нереально, как мы знаем, из него нередко делают чётки либо остальные сувениры современного ГУЛАГа. После завтрака раскрывается кормушка и заглядывает мужчина, с большими губками с опухшим лицом, и в очках. Это был понедельник, наверняка выходные удались хорошо, его звали Андрей, как было установлено позже. Имена служащих, к слову, выяснить выходит, лишь когда они товарищ к другу обращаются, а так никто из них собственного имени ни за что не произнесет.

ЧИТАТЬ ТАКЖЕ:  Петербургские члены партии "Единая Россия" посетовали на «психологическое давление» накануне выборов

ПРОГУЛКА

«По продолу полз старик без ног»

Работник по имени Андрей предложил выйти на прогулку, я согласился, и в 8 утра меня повели гулять. Потому что моя камера находилась сначала продола на первом этаже, меня повели первым. «Руки за спину», — хмуро пробормотал Андрей. Для меня «Лефортово» был как музей «Лувр», в каком я был накануне задержания, потому я желал узреть и рассмотреть как можно больше деталей и рьяно смотрел по сторонам и на потолок, на что мне Андрей сделал замечание, чтоб смотрел лишь прямо. На каждом этаже есть балкон, а меж этажами идёт сетка, чтоб никому не пришло в голову спрыгнуть, это большущее четырёхэтажное здание, и с первого этажа виден далёкий потолок, а по краям камеры. Пройдя по коридору приблизительно 30 метров, слева есть проход, куда аккомпанирует Андрей, и спуск по лестнице вниз и узенький коридор, а по краям двери, и вот меня заводят в так именуемый прогулочный дворик.

Тут играет музыка и ничего не считая музыки не слышно. Прогулочный дворик для человека с воли воображается наверняка реальным местом, где можно гулять. Однако смею огорчить, из восприятия о прогуливающем человеке, здесь лишь свежайший воздух. Это помещение в форме трапеции, на самом широком конце оно 2 метра, на оборотном конце 1,5 метра, и длиной  6 метров, и среди дворика малая лавочка, которую приходится обойти, когда гуляешь, а если гуляешь вдвоём, она служит быстрее разделителем места, чтоб была возможность у каждого ходить в данном замкнутом пространстве. Стенки обиты штукатуркой, шероховатой, чтоб не было возможности писать на стенках, а сверху ходит грозный работник, имя которого я так и не вызнал. За все 3 года прогулок я не увидел на его лице ни одной его эмоции. К слову, такими там были почти все, и большая часть из них — бывшие гебисты, переведённые в подчинение ФСИН, но карьерная лестница которых на сто процентов зависит от Лубянки, но не от Житной. В правилах внутреннего распорядка положена прогулка, а в которых помещениях она обязана быть, нигде не указано, и даже если дворик будет метр на метр, никого это не смутит, и вас выведут «гулять и туда», однако то, что они называли прогулочный дворик, быстрее походит на вольер для зверей.

ЗАКЛЮЧЁННЫЕ НЕ ДОЛЖНЫ ВИДЕТЬ ТОВАРИЩ-ДРУГА

Длительность прогулки один час, и дальше по очереди всех заключённых выводят назад из двориков в камеры. У одной прогулочной смены приблизительно 20 человек, в течении дня выходит сделать так, чтоб ни один сиделец не увидел другого сидельца в коридоре либо где-или ещё, это так налажено, что я могу сообщить, что за 3 года, я там не повстречался случаем ни с одним человеком и не много того, если бывает подобное, что они выяснят, о том что понятно, кто в которой камере располагается, они эту камеру переводят в другую.

Не дать пересечься вместе заключённым — для них это одно из важнейших правил, сокрытый, гебешный смысл наверняка в данном есть. Меня возвратили в камеру назад. После прогулки в камере постоянно чувствуются противные запахи, которых не чувствуещь, когда находишься там целый день. Был понедельник и обычно это активный день, разносят письма, бумаги, приговоры и всю вероятную корреспонденцию, накопившуюся с пятницы.

В течении дня я ходил в одиночестве по собственной камере, и думал.  После ужина меня попросили собрать вещи, которых у меня не было. Когда я был готов, раскрылись двери, на продоле стояла телега, куда я сумел положить матрас и все манатки, что остались.

НОВАЯ КАМЕРА И ЗНАКОМСТВО С СОСЕДОМ

Меня привели в камеру, где посиживал азиат, у которого я сперва спросил имя и статью. Выяснилось, народная публикация «228» и плюс незаконный ввоз героина, что для меня было шоком, ведь обычно в «Лефортово» посиживают радикалы и шпионы.

В столице России был вечер. Люди на воле торопились в это время с работы, столица светилась и бежала, жизнь на свободе лупила ключом. Ну а я, устроившись со своим новым сокамерником, попил чай из умеренного достатка из его припасов. И так мы начали знакомиться вместе.

Продолжение следует

Мария Суровая

Похожие статьи

Кнопка «Наверх»