Экономика

Предвыборная компания за пост президента в Иране: тривиальный результат со почти всеми неведомыми

Выборы нового президента Ирана, которые назначены на 18 июня, на 1-ый взор, всецело лишены интриги — победу наверное одержит глава Верховного суда Исламской Республики Ибрагим Раиси, что будет означать консолидацию власти в государстве в руках консерваторов. Но у покидающего должность главы государства-реформатора Хасана Роухани еще остается шанс уйти с высоко поднятой головой, если за 14 дней, которые остались до голосования, в процессе идущих в Вене переговоров будут приняты принципные решения по иранской ядерном соглашении. Будущие покупатели иранской нефти уже настроены на то, что запретные ограничения Соединенных Штатов в отношении Ирана будут по меньшей мере ослаблены, а в самом Иране анонсируются планы по возврату нефтедобычи на наибольший уровень середины 1970-х годов. Однако получится ли их воплотить после предсказуемого возврата в руководству «ястребов», решительно недопустимых для Соединенных Штатов, остается под огромным вопросом.

На старте предвыборной компании, в которую врубились практически 6 сотен иранских политиков различного калибра, одним из вероятных сценариев заключительной части голосования смотрелся поединок меж консерваторами и реформаторами в лице более ярчайших уполномоченных лиц 2-ух лагерей — бывшего президента Махмуда Ахмадинежада и бывшего председателя парламента государства Али Лариджани. 64-летний Ахмадинежад хотел принимать участие и в прошлых выборах президента в 2017 года, но не был допущен, и в конечном итоге Хасан Роухани сумел переизбраться на 2-ой срок. А Лариджани практически начал неофициальную кампанию еще в мае прошедшего года, сложив возможности главу Меджлиса после двенадцать лет работы на данном посту. Однако в конечном итоге Совет стражей Конституции Ирана, который отбирает претендентов для заключительной части президентской кампании, не включил в бюллетень ни того, ни другого.

В конечном итоге основным «тяжеловесом» в итоговом перечне кандидатов оказался 60-летний Ибрагим Раиси, получающ?? хороший шанс взять реванш за проигрыш на прошлых голосовании. Тогда Раиси, который выставил свою кандидатуру от Народного фронта сил Исламской революции — сделанной специально под выборы новой альянса консервативных сил, проиграл Хасану Роухани с впечатляющим отрывом. Работающий президент получил 57процентов (23,6 млн), а его главной соперник наслаждался только поддержкой 38,3 % граждан (15,8 млн). Раиси пробовал опротестовать итог голосования, но неудачно.

Но с того времени позиции консерваторов резко укрепились в условиях бесконечных финансовых и соц вопросов, вызвавш?? санкционные меры, которые были введены Дональдом Трампом в феврале 2017 года из-за иранских ракетных испытаний. Некоторый период Иран еще мог продавать свою нефть её главным покупателям, таким как Индия, но после того, как санкционный режим заработал на полную мощность, Исламская республика столкнулась с резким снижением заработков, повлекшим за собой всплеск повышения общего уровня цен, обвал государственной валюты и неизменные протесты.

В прошедшем году к этим трудностям добавилась эпидемия коронавирусной инфекции, которая в конечном итоге занесла решающую лепту в соотношение сил меж консерваторами и реформистами накануне голосования за выборах президента. Хасан Роухани сначала настаивал на том, что введение всеобщего лкарантина только ухудшит положение дел в экономике, но эпидемия взяла свое. К середине осени практически все регионы Ирана попали в «красной» зоне по заболеваемости, и для сдерживания коронавирусной инфекции пришлось завлекать главную ударную силу консерваторов — Корпус стражей Исламской революции (КСИР). К окончанию прошедшего года заболеваемость незначительно пошла на убыль, но положение дел как и раньше остается трудной — в последние три недели выявляется более 7 тысяч новых случаев, а в общем страновом зачете Иран на данный момент располагается на 13 месте в мире (примерно 3 млн заражений, свыше 80 тысяч погибших).

О принципном изменении политических раскладов в государстве свидетельствовали уже состоявшиеся в прошедшем году выборы в парламент. В первом туре, который прошел в феврале, накануне начала сильной эпидемии, консерваторы одержали сокрушительную победу над реформистами, обеспечив для себя в Меджлисе 221 мандат из 279. На этот раз во главе консерваторов выступил Коалиционный совет сил Исламской революции, куда вошли политики, которые близки к верховному главе ИРИ аятолле Сейиду Али Хаменеи, подобные как экс-градоначальник Тегерана Мохаммад-Багер Галибаф, который получил на выборах в парламент наибольшее количество голосов и ставший новым председателем заместо уволившегося с поста Али Лариджани. На руку консерваторам сыграла и беспримерно небольшая посещаемость (сорок два процента), которая оказалась малой с момента Исламской революции 1979 года.

Полностью приклнным аятолле Хаменеи человеком является и Ибрагим Раиси, чья политическая карьера начиналась в иранской прокуратуре. Заявляется, что еще в 1988 году, являясь замом прокурора Тегерана, он принял участие в нашумевших политических действиях, которые увенчались масштабными казнями иранских представителей оппозиции, что, вероятно, навечно обусловило репутацию Раиси для Запада. По прошествии одного года, после погибели лидера Исламской революции аятоллы Хомейни и утверждения его преемником Али Хаменеи, Раиси был назначен прокурором иранской столицы, а в 1994 году возглавил Основное инспекционное управление Ирана, которое занимается надзором над органами исполнительной власти, вооруженными силами и т. д. После 10 лет в данной должности Раиси стал первым замом руководителя судебной власти Исламской республики, проработав на данном посту еще десятилетие, а потом два года был генеральным прокурором Ирана.

Проиграв выборы президента 2017 года, Ибрагим Раиси на некое время ушел в тень, чтоб в марте 2019 года возвратиться уже на пост главы судебной власти, на которую его провозгласил Али Хаменеи. Приход Раиси на один из главных постов в государстве вызвал твердую критику со стороны Государственного департамента США и межгосударственных организаций про защите прав граждан, но логика этого решения прочитывалась полностью просто: реформаторы под руководством Хасаном Роухани показывали все огромную невозможность противодействовать американским санкционным мерам на финансовом фронте, и этим немедленно пользовались «ястребы».

В финансовой части Раиси издавна известен как верный адепт концепции «экономики сопротивления», которую Али Хаменеи в первый раз выдвинул в 2011 году, в президентство Ахмадинежада, когда Иран находился под предшествующей серией санкционных мер. В процессе собственной президентской кампании 2017 года Раиси говорил, что активизация «экономики сопротивления» является единственным методом покончить с нищетой в государстве, также призывал усилить поддержку сельхозпроизводства за счет торгового сектора, который, как он утверждает, в результате, только играет на руку зарубежным компаниям.

ЧИТАТЬ ТАКЖЕ:  Америка возвратилась, чтоб защищать ЛГБТ — Китай и Российская Федерация подождут

Ибрагима Раиси издавна называли одним из возможных кандидатов на президентское кресло после ухода Роухани, но на первом шаге кампании с большей уверенностью звучали остальные имена, к примеру, председателя парламента Галибафа либо экс главы министерства обороны бригадного генерала Хоссейна Дегхана, также, естественно, Махмуда Ахмадинежада. Но Раиси до последнего не делал официального обращения о возможности принимать участие в компании — он выдвинул свою кандидатуру только 15 мая, в последний день регистрации обращений, а спустя 10 дней она была одобрена Советом стражей.

Другие 6 претендентов, которые были внесены в бюллетень, очевидно проигрывают Раиси по статусу и опыту, а умеренное крыло иранской политики и совсем оказалось представлено заранее непроходными фигурами — назначенным в 2018 году Хасаном Роухани главой Центрального Банка России Исламской республики Абдольнасером Хеммати и Мохсеном Мехрализаде, который еще в 2001—2005 годах был вице-главой государства. Однако группа поддержки Раиси смотрится очень убедительно: среди остальных консерваторов, которые были допущены к роли в голосовании, оказались бывший глава КСИР, а сейчас секретарь Совета по необходимости принимаемых решений Мохсен Резаи, который был секретарь Высшего совета государственной безопасности Саид Джалили и заместитель председателя парламента Амир Хосейн Казизаде Хашеми. Но и они, вероятнее всего, выступят на голосовании статистами.

В данной ситуации Роухани и его ближнему кругу остается только дать своим соперникам арьергардный бой на том поле, где они числятся профессионалами, а конкретно в обсуждениях по иранской ядерной программе (в них в свое время приняли участие и Роухани, и Али Лариджани), чтоб уйти в историю Ирана в качестве тех, кому получилось по меньшей мере ослабить запретные ограничения Соединенных Штатов. Но темп уже потерян: глава Соединенных Штатов Америки Джозеф Байден, как и дал обещание в процессе собственной прошлогодней кампании, возвратился в переговорный процесс, но случилось это только посреди апреля, а итог как и раньше неочевиден.

В процессе нескольких раундов консультаций по ядерном соглашении от иранских официальных лиц поступали противоречивые сигналы. За некоторое количество дней перед тем, как был объявлен перечень претендентов на пост президента Ирана, Хасан Роухани сообщил, что все принципные вопросы решены, осталось согласовать только маленькие детали — другими словами, снятие либо ослабление запретных ограничений Соединенных Штатов близко как никогда. Но за этим здесь же последовал больше усмотрительный комментарий зама руководителя иранского Министерства иностранных дел Аббаса Аракчи, который и возглавляет делегацию Исламской республики в Вене: он объяснил, что рассчитывать на это пока заблаговременно, так как по неким главным вопросам противоречия еще не сняты.

Свою позицию обозначил и Али Хаменеи, который сообщил 4 июня в телеинтервью, что для восстановления ядерной сделки от западных держав необходимы деяния, но не обещания. Это выражение прозвучало в качестве ответа на слова уполномоченное лицо Государственного департамента США Неда Прайса, что после 5-ого раунда переговоров в Вене, который завершился 2 июня, препятствия сохраняются, потому за сегодняшним, шестым, могут последовать новые консультации. Согласно мнению Прайса, трудность заключается не лишь в том, что вопросы полемики сами по для себя трудны, да и в отсутствии прямого контакта меж американскими и иранскими переговорщиками — они ведут взаимодействие через остальных участвующих Коллективного всеобъятного плана действий по иранской ядерной программе (Российская Федерация, Китай, Англия, Франция).

Возможно, что основным камнем преткновения в обсуждениях является неготовность США снять с КСИР ярлычек «экстремистской группировки», однако по «гражданским» финансовым вопросам американцы, возможно, занимают больше компромиссную позицию. Но на практике оба эти направления взаимосвязаны, беря во внимание гигантскую роль Корпуса стражей в иранской экономике. Довольно вспомнить, как в прошедшем году американцы реквизировали крупную партию горючего с иранского грузового судна, который направлялся в Венесуэлу, под тем предлогом, что настоящим обладателем груза является конкретно КСИР. В предстоящем Министерство юстиции США решил реализовать это горючее на открытом рынке, а доходы навести в американский Фонд поддержки жертвам террористической деятельности.

Очередной однозначный сигнал о близком решении по ядерном соглашении в пользу Ирана не так давно подал глава министерства нефти государства Биджан Зангане — авторитетнейший 68-летний политический деятель, который работает на разных постах в кабинете министров Исламской Республики практически 4 десятки лет. Новый правительство, сообщил он, должен приложить все усилия, чтоб довести нефтепромысел в Иране до уровня 6,5 млн баррелей в день. Сопоставимый размер нефти Иран добывал только при шахском режиме, еще в 1970-х годах, а после Исламской революции наибольший уровень добычи изредка превосходил 4 млн баррелей в день — не в последнюю очередь благодаря усилиям Зангане, который в свое время много сделал для привлечения в государство западных нефтяных компаний. При этом, биться за новые рекорды в иранской министерстве нефти точно будут остальные люди, так как Биджан Зангане уже анонсировал свою скорую отставку.

Однако, мировой рынок нефти вправду ожидает возврата иранских поставок. А именно, наикрупнейшие нефтеперерабатывающие компании Индии уже заявили о возможности приобретать иранскую нефть в прежних размерах в случае снятия санкционных мер, чем много встревожили управление OPEC. Глава этой организации Мохаммед Баркиндо не так давно сообщил, что верит, что возврат Ирана на мировой рынок не будет резким и не нарушит тот баланс, за который OPEC и её партнёры, в том числе Российскую Федерацию, так упрямо борются после прошлогоднего обвала цен. Иран же, со собственной стороны, делает последние изготовления к запуску нового экспортного терминала в порту Джаск на берегу Оманского залива, который дозволит недопустить прохождения танкеров через Ормузский пролив.

Невзирая на очевидность финала голосования, которые остались 14 дней еще могут преподнести сюрпризы. Про это говорит, к примеру, которое прозвучало 4 июня заявление уполномоченное лицо Совета стражей Конституции ИРИ Аббаса Али Кадходаи. Конечное решение по претендентам на пост президента, сказал он в «Twitter», будет приниматься в согласовании с указанием верховного лидера Ирана — аятоллы Хаменеи, и Совет стражей, «признавая свою возможность совершать ошибки», скоро представит новый перечень.

Похожие статьи

Кнопка «Наверх»