Скандалы

С тренировочной базы «Спартака» в подвалы Лубянки

«1-ый гэбэшник расположился на одной стороне улице, 2-ой – на обратной»

Судьба пользующегося популярностью нападающего «Спартака» сродни участи классного Эдуарда Стрельцова из «Торпедо». Тоже по мнимому обвинению выслали в тюрьму. Где жилось, мягко говоря, не уютно. Однако не застенками едиными…

Детали для telegram-канала ВЧК-ОГПУ и Rucriminal.info сказал спортивный корреспондент и писатель Алексей Матвеев. Ему, со своей стороны, сообщил о жизни отца старший сын Севидова-старшего – Александр.

С тренировочной базы «Спартака» в подвалы Лубянки

Юрий Севидов

— По возврате из мест заключения папа продолжил футбольную трудовую деятельность, — гласит сын Юрия Александровича – Александр. — Нет, не в «Спартаке», в алма-атинском «Кайрате». Команду тренировал как раз мой дед, папин отец, Сан Саныч Севидов. Нападающий Юрий Севидов играл под началом наставника Александра Севидова. Спрос и ответственность особенные. Папа, замечу, довольно стремительно обрел прошлую спортивную форму, забивал в составе «Кайрата» вряд ли не в каждом игре первенства.

Оценили результативность Севидова и спартаковцы. Звонили ему, звали к для себя. Желали возвратить голеадора. Смысл, по словам отца, который направлялся. В руководстве красно-белого клуба предложили не поминать старенькое. «Мы пробовали в свое время посодействовать, — утверждали в «Спартаке». – Однако ты сам почти во всем повинет в той ситуации. Короче говоря, мы тебя возвращаем».

Папа, со своей стороны, ответил: дескать, он уже с «прицепом». Супруга, небольшой ребенок. В клубе обещали дать квартиру в столице России, заработную плату подобающую платить. Севидов-младший идет к папе, наставнику «Кайрата». Мол, так и так, «Спартак» зовет назад, как поступим?

Дед ему и гласит: «А мы как?! Цель высочайшая – в высшую лигу возвратиться. Ты мячи «кладешь» один за одним. У нас вся нападение на тебе держится». «Однако «Спартак» дает квартиру», — мягко возражал мой папа.

В конечном итоге дедушка предложил вариант, от которого отец не сумел отрешиться. Так как он чрезвычайно даже приемлемый. Сан Саныч дал свою московскую квартиру отцу и его родственникам, другими словами, нам. С условием, нападающий Севидов остается в «Кайрате». На том решили тормознуть.

Мы в это жилище на Ленинградском шоссе и въехали. Там до нас жила моя прабабушка, мать моего дедушки. Она неожиданно скончалась. Доброкачественная трехкомнатная квартира. Нам славная прабабушка, будь она в живых, уж точно не помешала. Жили бы вместе дружно, счастливо.

Версия, что «Спартак» после узнаваемых событий не звал к для себя Севидова, не так чтобы верна. Папа отдал собственный ответ бывшим коллегам по клубу: «Простите, не могу ваше предложение принять». В стане «красно-белых» сообщили, что приглашают к для себя только в один прекрасный момент, больше не позовут. Так и вышло.

По-собственному, чрезвычайно жалко, естественно. Карьера отца практически наверняка сложилась бы ярче в этот команде, как «Спартак». Тем более, конкретно там он себя искрометно показал сначала футбольного пути.

Позже я обсуждал с отцом тему. Он рассудил, что из зоны сходу попасть в столичную команду – дело безвыходное по тем временам. В «Кайрат», — да, все-же, команда периферийная. Туда он и поехал, плюс клуб тренировал Сан Саныч Севидов. Играться чрезвычайно желал!

Как считают отца, только вмешательство каких-либо чрезвычайно имеющих влияние персон, к примеру, из ЦК партии, могло кардинальным образом поменять положение с его вероятным возвратом в «Спартак». При другом варианте, никчемно. Сотрясать воздух, питать несбыточные надежды тупо. Непременно, в ходе выступления в «Кайрате», папа рвался обосновать всем «благожелателям» собственный высочайший класс.

Показал и обосновал, да еще как! По результатам первого круга стал наилучшим бомбардиром чемпионата первой лиги. Мячи-красавчики забивал. На зависть этим же спартаковцам. Не случаем они звонили папе, звали к для себя. Жалко, «поезд ушел в Алма-Ату».

ПОСИЖИВАЛ В ПОДВАЛЬНОМ ПОМЕЩЕНИИ ЛУБЯНКИ

Может быть, даже авторитета знаменитого Старостина не хватило, чтоб попробовать решить вопрос с возвратом отца в «Спартак». Ударить кулаком по столу в начальственных кабинетах, просить, добиваться. Чтоб побиться за собственного игрока, любимчика публики. Догадки, менее того. Четкой сведениями не обладаю.

Надежно только то, что папа, являясь за рулем машинки, сбил «засекреченного» доктора, который работал на ВПК Советский Союз.  Указанный ученый в тот вечер общался в кругу служащих КГБ, мило проводил с ними время. Они его позднее сопроводили. 1-ый гэбэшник расположился на одной стороне улице, 2-ой – на обратной. Здесь отец двигался, доктор шоссе переходил… Позднее он умер в поликлинике, совсем не от наезда, а в итоге докторской ошибки.

Про подвальное помещение Лубянки — не вымысел, чрезвычайно грозная действительность по тем временам. Папу, как он сообщает, забрали с тренировочной базы «Спартака» в Тарасовке работники КГБ. Повезли не в СИЗО, а конкретно в помещение собственного учреждения. После дачи показаний отвели в один из подвалов Лубянки. Целых два месяца там просидел!

Заявили папе практически последующее: он же зарубеж выезжал. Возможно, имелись в виду поездки со «Спартаком» на игры. Мол, «за бугром» и получил задание от тех спецподразделений уничтожить советского доктора. У папы от удивления и недовольства глаза на лоб полезли: «Да вы, что, серьезно?!» — только и мог он вымолвить. Ну, очевидно, для самого отца, его близких, просто адекватномыслящих людей – это полный абсурд.

Дело обрело чисто политическую расцветку практически на ровненьком месте. И в короткое время стало чрезвычайно-чрезвычайно громким. Видимо пахнуло «шпионскими страстями», как в негативном, высосанном из пальца, детективе.

В общем, история с моим папой оказалась, по моему мнению, даже громче, чем возня вокруг величавого нападающего Эдуарда Стрельцова. Там только изнасилование человеку приписали, тут – политику, шпионаж. Как итог, как считают компетентных лиц, — политическое убийство.

Сам академик Келдыш в принципе ратовал за высшую меру – расстрел. Мол, какой-то модник, футболер, за рулем сбил насмерть популярнейшего на весь мир доктора, — расстрелять, и все здесь! Пусть станет приятным уроком для остальных автолихачей.

Возврат Юрия Севидова в большой футбол оказалось, может быть, более, если менее, ожесточенным, болезненным, чем Эдуарда Стрельцова. И управлению такого же «Спартака» по сравлению с «Торпедо» тоже пришлось несладко. В плане заполучить назад ведущего нападающего. Вот подобные дела.

Все знали, кто возвратился из мест, не настолько отдаленных. Тот, кто сгубил светоча отечественной науки, сбив его на собственной машине. Однако доктор погиб никак не из-за наезда, — от докторской, как было установлено позднее, ошибки. Уже в поликлинике ему дали очень высшую дозу наркоза, сердце не выдержало.

А все «шишки» полетели на отца, никто не хотел толком разобраться. Инцидент имело место на оживленной трассе Котельнической набережной, у многоэтажного дома. Там разогнаться при всем желании нереально. Однако формально, да, папа повинет, он за рулем посиживал.

Юрий Александрович сам не на шуточку переживал: «Человека, выходит, убил!» — в порыве эмоций вспоминал наш близкий человек ту случившееся. Длительно после невольного наезда даже входить в салон машины боялся. Если требовалось, на такси по городу передвигался. Только в последние несколько лет жизни стал управлять автомобилем.

Чтоб окончить тему «убийства» доктора, скажу: отец не находился в состоянии алкогольного опьянения во время инцидента. В умопомраченном состоянии, как актер Ефремов, точно не находился. Ранее как? Берут кровь на изучение, и все. Никто не смотрел, сколько там промилей. Незначительно отец испил, как досадно бы это не звучало. На процессе сие вменили ему, как отягчающее вину событие.

В местах заключения получилось недопустить каких-либо потрясений, унижений, насилия, связанных с ними избиений. Вероятно, сумел поставить себя так, что до «разборок», обычно, не доходило. На такого же Стрельцова был, думается, определенный «заказ»: высадить во чтоб то ни стало. Чтоб не считал себя, бог, знает кем, — «звездой», величавым, и т.д. Проучить желали, наказать за некоторую строптивость. На папу, по-моему, «заказа» по сравлению с Эдуардом Анатольевичем, не было. Однако исключать совершенно эту версию не стал бы.

Время от времени получал от мерзавцев удары в тюремной камере, не без этого. Отцу частично посчастливилось, если уместно разговаривать о везении. Его взялся опекать местный «авторитет», заявивш?? своим «сотрудникам» практически последующее: «У Юрки бытовая публикация. Он не «крыса», ничего зазорного не сделал. Двигался на автомобиле, сбил другого человека. С кем не бывает? Жизнь наказала, сейчас с нами посиживает. А мог бы ездить по Европе, мячи забивать».

Тем, объяснил: Юру трогать не нужно. Слово «авторитета» в тюремных критериях весомо. Он воспользовался бескрайним почтением. И, по рассказу папы, от него отстали, «не успев пристать».

Представьте, играл в футбол, подобно Стрельцову. Это уже на поселении в белорусском Гродно. В составе местной команды выходил на поле. Случай сам по для себя неповторимый: отец даже зарубеж уезжал с командой, в Чехословакию, к примеру. В Москву, согласно серьезным правилам, нельзя. А за границу, пожалуйте, Юрий Александрович.

На границе, правда, условились очень строго не досматривать автобус с игроками и наставниками. Транспорт заехал на территорию ЧССР, по прошествии какого-то периода назад в Советском союзе после завершения турне. Здорово, да?! Вероятно, очень суровую заинтригованность проявляли к игроку Севидову, который блистал не где-нибудь, а в столичном «Спартаке».

Друзей за время пребывания в местах заключения, с которыми продолжал бы разговаривать на воле, отец не завел. Может, «там» он с кем-то и сошелся, но продолжения эти отношения не имели. Не помню этого.

Папа рассказывал, что ни в каком из лагерей, где пришлось жить, длительно не задерживался. Как-то его обусловили в одну из бригад, лес валить. «Юр, ты здоровый спортсмен, тебе еще в футбол играться. Для чего надрываться? Иди ведомости заполнять», — вот так заботливо относились иногда товарищи-заключенные к нему. Однако здоровье дозволяло отцу бревна таскать. Работал учетчиком, готовил письменные отчеты.

В 67-м 50 лет русской власти исполнилось. Неимоверная амнистия к дате подоспела. И отца выпустили на поселение, режим куда больше ослабленный по соотношению с колонией. Мать могла посещать возлюбленного человека в Гродно.

Отец жил на поселении, на самом деле, как рядовой гражданин государства. Даже рабочее жильё выделили. Тамошние сотрудники правоохранительных органов устроили на работу. Никак не в кабинете трудился, обыденным каменщиком. Реально кирпичной кладкой занимался, здание строил с трудягами. Подноготную жизни увидел и ощутил на своем опыте.

Свобода на поселении в Гродно относительная. Мать отмечалась в милиции, непременное условие. Там ей напоминали: не больше 2-ух недель живете, потом назад, в Москву. Таковы правила. Все тяжело, агрессивно в действительности.

СВОБОДОЙ ДОЛЖЕН ПАПЕ

Юрий Александрович, как мне показалось, внутренне не сломался. Естественно, в силу возраста не могу знать деталей его жизни в заключении. Как очень, глубоко переживал. Ясно, совершенно юный на тот период юноша, всего-то 20 два года. Обдумывать-то трудно, не то, что жить с этим пару лет подряд.

Не назвал бы отца очень мягеньким, совершенно уж спокойным человеком. Он, наверное, гибкий, но стойкий ствол. Так бы охарактеризовал. Вроде гнешь, гнешь его, а далее дает осознать: больше гнуться не будет. Вот будет с этого момента только согласно его виду и подобию, все. Точка. Вообщем, готов договариваться, в чем либо уступать. Однако не в принципных для него вопросах. Вопросов в разговоре с ним никаких. Внутренний стержень, но, мощнейший, полностью ощутимый.

В историю вокруг вероятного возврата в «Спартак» решающим образом вмешалась домашняя положение дел. Спортивная, вообщем, тоже. Однако отношения с папой, Сан Санычем, вышли тогда на 1-ый план.

Наверняка, мог бы сообщить Севидову-старшему: «Ты мне — папа, почти всем тебе должен. Однако меня зовет «Спартак», извини. Ухожу из твоего «Кайрата». Нет, не сумел ни заявить схожее, ни, тем паче, поступить.

Дед в самое трудное время чрезвычайно-чрезвычайно посодействовал нашему отцу. Ведь амнистия не сама по для себя счастливым комом упала. Её предстояло достигнуть, очень, как говорят, попотеть.

Вот Сан Саныч Севидов ходил по почти всем инстанциям, до ЦК дошел. Терпеливо, дотошно разъяснял государственным служащим, что его сын никакой не шпион. Очевидно, и не помышлял уничтожить доктора, и тому схожее. Вероятно, сумел уверить, фамилию отца занесли в перечни амнистируемых лиц. Драгоценного стоит.

Не случаем отца перевели на больше вольный режим поселения. Награда, также, Сан Саныча. В 65-м папа срок получил по вынесенному вердикту. Спустя 18 месяцев на поселении жил. В 69-м уже на свободу вышел.

Юрий Александрович позже говорил нам, что, если б не помощь Сан Саныча, ничего не поменялось бы в его лагерной жизни. А здесь поселение в Гродно, куда лучше критерий в колонии. Потом и совсем скорая свобода. Она наверное не скорой была, если не помощь родного человека.

…Отношения со спартаковцами оставались нормальными по возврате из мест заключения. Некоторое напряжение ощущалось разве что при упоминании имен, фамилий некоторых управляющих красно-белого клуба.

Отец одно время тренировал одноклубников из рязанского «Спартака». И на открытие новой местной арены позвали как раз известных столичных гостей. Рязанцы разгромили тогда маститых гостей в товарищеской встрече со счетом 3:0. Папа вспоминал, что после 2-ух пропущенных мячей москвичи «завелись», как будто «животные». Рвались отыграться, гневно штурмовали. Как досадно бы это не звучало, ничего им не получилось.

Тамошние зрители по ходу встречи свистели, улюлюкали, смеялись, удивлялись. Кто к ним приехал-то?! Выяснилось, ни много, ни не много главной состав столичного «Спартака». И этот казус – хозяйская команда имела явное игровое преимущество.

В рязанском клубе тех лет выступал нападающий Валерий Андреев. «Отличная у тебя команда, Юр, — сообщил после завершения игры Старостин. – В особенности приглянулся паренек, который играл слева». «Так вы его отчислили в прошедшем сезоне», — расслабленно ответил папа мэтру российского футбола.

Весело, правда? Выходит, Николай Петрович просто забыл о бывшем собственном игроке. Андреев же практически расцвел, как мастер, под управлением Севидова. Да, сквозило в манере держаться, общения у Юрия Александровича: не очень вы, спартачи, посодействовали мне в тяжелую годину. Читалось, не скрою.

Не берусь утверждать, пробовал ли что-то сделать сам Старостин. По крайней мере, очевидно никак не проявлялось. Если не очевидно, как еще могло быть? История-то с «высадкой» нашего папы вышла громкая. Знала и следила за развитием событий вся государство. Невзирая на отсутствие тогда современных технологий, такого же Веба, например. Газеты, тем или иным образом, докладывали некоторые детали. В главном, поливали грязюкой отца.

Тогда даже шуточка ходила в народе. Столько величавых академиков в государстве, что игрокам нереально проехать. Кого ни сбей, оказывается популярным ученым. Для нашей семьи, естественно, катастрофа. А в Советском союзе почти все, таким образом, развлекались, забавлялись.

Ведь члены Академии, её главы, сначала, высылали в различные высочайшие инстанции кучу обращений. Несложно представить, какого характеристики. Он кого сбил, данный модник?! Наиумнейшего, светлейшего человека, доктора с мировым именованием, и т.д. Устои нашего общества грубо, омерзительно попрал. Ату его! Сгноить нужно.

Молодая тогда наша мать читала тексты некоторых сообщений, у нее волосы стоймя вставали. Соображала, что не увидит возлюбленного человека лет 10, а, может, и все пятнадцать. Серьезная возня вокруг папы, о которой на данный момент рассказываю, проводилась еще до вынесения вердикта. Просто представить состояние матери, родителей отца.

Ожидала бы его из тюрьмы? Совершенно точно дождалась бы. Сегодня, оглядываясь на отлично прожитую ими коллективную жизнь, нет колебаний. Тогда и не было, согласно мнению матери. Она возила в исправительное заведение не только книжки. Обыденные прозаические вещи – зубную пасту, нужные товары…

С тренировочной базы «Спартака» в подвалы Лубянки

Могила Юрия Севидова

Алексей Матвеев

Похожие статьи

Кнопка «Наверх»