Аналитика

«Соц конструкт»: критичная расовая теория меняет американское общество

В США предки и преподаватели лупят тревогу из-за «политкорректных инноваций» в системе образования, интенсивно внедряемых сторонниками левацких кругов и «антирасистских» движений типа BLM. О положении дел ведает Максим Сучков на страничках журнала «Профиль».

«Я пишу это письмо как родитель ученика 5-го класса личной школы, и меня очень волнует, что в нашей школе „социальную справедливость“ ставят выше академической успеваемости. Школа позвала наружного специалиста, и сейчас дети читают эту новую „прогрессистскую литературу“ во вред классике, на которой мы росли, — таковых книжках, как „Уничтожить пересмешника“ и „Приключения Гекльберри Финна“. Большая часть преподавателей и родителей, с которыми я разговариваю, просто желают, чтоб школа оставалась школой, но не каким-то маоистским институтом по соц перевоспитанию. Для кого это все делается? Я — демократ из Нью-Йорка. Я твердо верю в равные права для всех людей. И я считаю, что нам еще почти все предстоит сделать для заслуги этого равенства. Однако я не желаю, чтоб в школе моему сыну было плохо лишь потому, что он белый. У него же не было рабов, и, когда в Америке было рабство, его прапрадедушки погибали с голоду в Ирландии».

Это обращение анонимного родителя на страничках издания The Atlantic к главам леволиберальной организации «Преподавателя из г. Нью-Йорка» — призыв приостановить политику изменения школьных образовательных планов в интересах тому, что зачинатели реформ называют «большей информированностью о трудностях расовых и других меньшинств». В предыдущие годы эта политика набирает в США обороты, и больше родителей переживают по причине того, к чему это может привести.

Ретивость левых кругов в противоборстве за равноправие меньшинств — обычный раздражитель для консерваторов и источник беспокойства для «старых» либералов. В мае 1991-го в Мичиганском институте президент Джордж Буш — старший произнес известную речь о пагубности «политической правильности», в какой емко определил дилемму:

«То, что начиналось как причина для вежливости, перевоплотился в причину конфликтной ситуации и даже цензуры».

В иной популярной речи на тему расового неравенства, в марте 2008 года, тогда еще претендент на пост президента Барак Обама сообщил, что некоторые ярые заступники прав чернокожих «ставят недочеты Америки выше её заслуг».

Трудность вышла на новый уровень в 2020 году, после того как во время задержания милицией умер афроамериканец Джордж Флойд. Спровоцированные этим происшествием демонстрации чернокожих и симпатизирующих им левых групп типа BLM и Antifa стремительно переросли в кавардаки и мародерство. Похожие беспорядки случались в Америке и ранее. Однако происшествие с Флойдом наложился на вялость и раздражение, которые были вызваны карантинными ограничениями. Притом по времени это все совпало с пиком предвыборной гонки. Власти страшились перегнуть палку и реагировали равномерно — иногда даже бездействовали, — надеясь, что все само рассосется. А оппозиция набирала политические очки, педалируя тему сотрудника полиции насилия. Вообщем, скоро на щит была поднята больше важная трудность — «системный расизм»: мол, с Флойдом так обошлись не поэтому, что он был правонарушителем (он был арестован потому, что он расплатился поддельным денежным знаком), а поэтому, что он был черным.

Выборы прошли, протесты умолкли. Однако тема борьбы с системным расизмом получила в США новый импульс и закрепилась в качестве очередной разделительной полосы меж либералами и консерваторами. Все почаще в их спорах стало звучать словосочетание «критичная расовая теория».

Как всеохватывающая академическая дисциплина критичная расовая теория (critical race theory, CRT) стала развиваться в конце 1970-х — начале 1980-х годов. Ранее, в 1950—1960-х, в Америке интенсивно развивалось движение за гражданские права. Оно отдало толчок политике «положительной дискриминации» (affirmative action), когда ущемленные до этого в правах группы людей (это были в главном негры) получали особенные привилегии для восстановления социальной справедливости (social equity). С течением времени эти процессы стали оформляться в некоторую систему, главные принципы которой были разработаны в рамках юридического изучения теоретиками права Дерриком Беллом, Кимберли Криншоу и Ричардом Дельгадо. Из права в сферу образования CRT перешла лишь в 1995-м, а преподавать настоящие курсы по критичной расовой теории стали в нескольких ведущих школах права сначала нулевых годов.

У юристконсультов CRT практически стала способом изучения таковых категорий, как «социальные эталоны», «награды» и «привилегии». Кроме тривиальных случаев проявления расовой дискриминации — политики расовой сегрегации, когда черным нельзя было садиться недалеко от белыми в одних автобусах либо ходить в одни и те же кафе и школы, — юристконсультов заинтересовывали больше трудные дела. К примеру, администрация города могли очерчивать районы «с финансовыми рисками», жителям которых банки позже отказывали в займах на покупку жилья. Теоретики CRT думают, что подобные решения принимались из-за доминирования в этих районах чернокожих. Либо т.н. политика «разделения одной семьи» (single-family zoning), из-за которой стройку доступного жилища (для «цветных») в успешных районах, где большая часть жителей белые, нереально. Это, со своей стороны, мешает реализации «расовой десегрегации» американских городов.

«Соц конструкт»: критичная расовая теория меняет американское общество

Надпись на плакате: «Запрет учения о системном расовой дискриминации — красивый пример системного расовой дискриминации». Иллюстрация: REUTERS/Evelyn Hockstein

Критичная расовая теория исходит из убеждения, что раса — это «соц конструкт», но не био действительность, и расизм — не попросту продукт личных предрассудков, а парадокс, интегрированный в законодательную систему и политику государства, из-за чего распределение публичных благ для различных групп выходит несправедливым. По мере того как теория проникала в остальные дисциплины, на нее, как на катящийся снежный ком, начали налипать «производные» — теория критичных латиноамериканских исследовательских работ, критичных гендерных исследовательских работ, критичных «квир-культур» (сексапильные меньшинства) и т. п.

Набор левых теорий о соц неравенстве в отношении различных меньшинств и связанной с этим «политике идентичности» (identity politics) стали называть зонтичным термином «прогрессистские теории» (woke theories). Вначале нейтральный и даже положительный смысл этого сочетания сейчас носит ярко выраженную нехорошую коннотацию.

Противники «воук-культуры» едины во мнении, что это не попросту антинаучная, а общественно страшная ложь, которую имеющие влияние либеральные круги ловко употребляют в собственных политических интересах. Вправду, в последние несколько лет границы меж «прогрессистскими теориями» как научными дисциплинами и как политической повесткой размылись. Одним из следствий этого стало возникновение т. н. «культуры отмены» (cancel culture), когда хоть какой человек, не разделяющий «прогрессистские теории», может не попросту столкнуться с порицанием в сети интернет, да и утратить работу и положение в обществе.

Прогрессистские теории стали основой для различных программ в муниципальных учреждениях и коммерческих организациях, как, к примеру, курсов по «расовому и культурному обилию» (diversity training course). За куцее время вокруг этой темы разросся целый бизнес: в США размер рынка «тренингов по обилию» составляет до $ 8 миллиардов в год.

ЧИТАТЬ ТАКЖЕ:  В Молдавской Республики противодействие коррупционным проявлениям стала прикрытием для гонений — специалист

Сторонники Дональда Трампа ассоциировали эти напористые попытки левых поменять соц ландшафт Америки с «сектантской индоктринацией». Они акцентировали внимание на том, что отсутствию контраста содействуют те же тренинги, что учат его искоренять, и что они меняют отношение людей к дилемме. Курсы, которые должны ликвидировать предрассудки конкретно «как продукт системы», обычно изучают предвзятость в отношении расовых и других меньшинств как «моральный недостаток» некоторых людей и заместо перемены институтов практически призывают — в главном белых — к «личному признанию грехов».

Особым президентским меморандумом Дональд Трамп даже пробовал отвадить управляющих общегосударственных заведений от «раскольнических» попыток вводить обучение CRT в собственных ведомствах. Послушались не все, тогда и Дональд Трамп издал исполнительный указ, который запрещал любые «образовательные курсы», на которых бы распространялись теории про то, что США «в собственной базе расистское правительство».

Чуть заехав в Белый дом, Джозеф Байден отменил все директивы Дональда Трампа в данной отрасли. Однако к данному моменту полем гневной битвы меж республиканцами и демократами из-за «прогрессистских теорий» стала младшая и средняя школа. Одно дело, когда власти квотируют прием в институт либо на работу определенного числа чернокожих, азиатов либо гомосексуалистов, и совершенно другое, когда они в директивном порядке закладывают «новые коды восприятия» в детстве. Сейчас стоимость вопроса ни мало ни много разумы и сердца детишек и несовершеннолетних в т. н. «категории K-12», где K обозначает kindergarten, детский сад (возраст 5−6 лет), а 12 — двенадцатый, выпускной класс средней школы (семнадцать лет).

«Леваки-либералы желают обучить наших детишек непереносить друг дружку, заместо того чтоб учить их читать. Критичная расовая теория — это и есть разрешенный страной расизм», — говорил два месяца назад в ходе диалога с советом по образованию штата глава региона Флориды Рон Де Сантис, которого прогнозируют в преемники Дональда Трампа на выборах главы государства 2024-го.

Критика «прогрессистских теорий» — один из основных сюжетов политической программы республиканцев на каждом из уровней. Над умственным заполнением этой критики работают ведущие консервативные мозговые центры Америки. Однако информационная машинка либеральных кругов сильнее (фактически все большие средства массовой информации — за демократов), и пока единственным действующим методом приостановить эту политику остаются прямые запреты некоторых глав регионов-республиканцев.

«Обучение детишек критичной расовой теории — это приобщение их к тем эталонам [свободы, равенства и социальной справедливости], которые воплощает внутри себя Америка и которые она отстаивает на интернациональной арене», — возражают консерваторам передовые теоретики CRT.

Фактически, на межгосударственную арену споры о расовой дискриминации переместились приблизительно одновременно, когда они ухудшилась снутри США. Мысль коленопреклонения атлетов перед началом состязаний как знак единстве в противоборстве за права чернокожих схватили межгосударственные спортивные организации — от «Формулы-1» до UEFA. К запросу времени стремительно приспособились и большие научные издания по межгосударственным отношениям. «Оксфордское пособие по безопасности» — собрание передовых исследований в данной области — начинает сейчас раздел «Школы мысли» с «критичных феминистских исследовательских работ», и лишь позже идут обычные для международников «реализм», «либерализм», «конструктивизм». Создатели пользующегося популярностью журнала Foreign Policy пошли еще далее и практически назвали эти традиционные школы теории межгосударственных связей продуктом евроцентричного расовой дискриминации. Призыв осуществить пересмотр всю науку о межгосударственных отношениях и поставить в центр внимания категорию «расы» поддержали много видных западных теоретиков, но большая ревизия в данной отрасли еще, вероятно, ожидает собственного часа.

Не остаются в стороне и четкие и естественнонаучные дисциплины. Например, летом прошедшего года, как раз когда США сотрясали протесты, в посвященном вопросам биохимии, генетики и молекулярной биологии журнале Cell («Клеточка») вышла публикация, в какой редколлегия издания каялась за то, что состоит сплошь из белых, а в числе создателей и рецензентов журнала не много чернокожих. А дальше шло совсем нежданное и разумеется антинаучное, но зато соответственное правилам политкорректности утверждение: раса не определяется на генном уровне (race is not genetic).

Пример журнала Cell не единичен. Чтоб не прослыть расистами, редакционные советы научных редакций все почаще усердствуют приглашать в собственный состав побольше «небелых не мужчин», даже если их наукометрические характеристики далеки от вначале больших условий таковых редакций.

Естественно, есть и те, кто думает, что «новая этика», которая требует делать упор не на проф качествах, а на цвете кожи научных работников, приведет к деградации науки и образования в США. Кроме того, немногие оставшиеся интеллектуалы уделяют свое внимание на то, что ничего общего с настоящей заботой о «расовой справедливости» это поветрие не имеет, а главные его апологеты — не негры, а белые леваки. Однако эти дискуссии проводятся как правило в личном порядке либо тайно в блогах и чатах. Называть на публике вещи своими вещами сейчас уже не многие решается.

Сторонники «новой инклюзивности» уверяют остальную Америку, что эта политика ориентирована только на обогащение и расширение кругозора учащихся и приведение проф сообществ в соответствие с реалиями современного — все больше небелого — мира. А означает, сейчас в учебных заведениях, проходя, к примеру, «Приключения Гекльберри Финна», необходимо акцентировать внимание не лишь на главном герое, да и в одинаковой мере на беглом негре Джиме. И, конечно, заблаговременно обговаривать с учащимися неприемлемость использования «Н-слова» — этим эвфемизмом в Америке конфузливо подменяют слово «ниггер», нередко встречающееся в книжке.

Конкретно в таком ключе выдержан ответ The Atlantic создателю письма, процитированного сначала статьи.

«У почти всех родителей, которые нам пишут, попытки школ стать больше инклюзивными вызывают подобное же неприятие… Однако цель [приглашенных наружных специалистов] — конкретно в том, чтоб обогатить и расширить кругозор каждого ученика… Касательно учебной программы, то в почти всех школах она вправду очень „белая“, европоцентричная и потому обязана быть изменена для большего контраста… Ваш ребенок непременно должен читать про Гека Финна… Однако если в школе не преподают подобные книжки, как „Повесть о жизни Фредерика Дугласа“ (рассказ о жизни в рабстве, побеге и обретении свободы Фредерика Дугласа, который стал одним из лидеров борьбы за отмену рабства. — ред.), то можно думать, что школа в принципе ничего не ведает вашему ребенку о периоде рабства… А то, что общество считает „классикой“, с течением времени изменяется — и должно изменяться, — и схожая политика школ является частью этого процесса».

Похожие статьи

Кнопка «Наверх»