Warning: session_start(): open(/home/users/2/2bgroup-org/tmp/sess_189ad6891f7c8873f08fee143240943e, O_RDWR) failed: Превышена дисковая квота (122) in /home/users/2/2bgroup-org/domains/tvesti.ru/wp-content/plugins/wpgrabber_5.5/init.php on line 11

Warning: session_start(): Failed to read session data: files (path: /home/users/2/2bgroup-org/tmp) in /home/users/2/2bgroup-org/domains/tvesti.ru/wp-content/plugins/wpgrabber_5.5/init.php on line 11
Союз на двадцать пять лет: ось Пекин — Тегеран подрывает запретные ограничения Соединенных Штатов
Аналитика

Союз на двадцать пять лет: ось Пекин — Тегеран подрывает запретные ограничения Соединенных Штатов

Подписание 25-летнего соглашения меж Китайской Народной Республикой и Ираном, которое состоялось в марте месяце, стало одним из основных результатов президентского цикла Хасана Роухани, который сложит свои возможности в наиблежайшие недели. Соглашение открывает возможности для больших китайских вложений в Иран и одновременно служит суровым сигналом для Соединенных Штатов относительно их санкционной политики в отношении нежелательных государств. Определенных действий Вашингтона по урегулировании отношений с Исламской Республикой, обещанных в процессе избирательной гонки Джо Байдена, как и раньше нет, и Пекин показывает, что налаживать отношения с Тегераном можно и без оглядки на Америку, тем паче что подготовка соглашения проводилась пару лет. При всем этом Китай не особо прячет, что готов действовать в обход запретных ограничений Соединенных Штатов против Ирана: в ближайшее время закупки иранской нефти китайскими организациями резко возросли. Тем США оказываются в положении, если положение глобального гегемона просит от них симметричного финансового ответа, но еще администрация Байдена идет на обострение только в гуманитарной сфере, задействуя как причина для давления на Китай тему гражданских прав.

Китай готов противодействовать превосходстве и запугиванию, защищать межгосударственную справедливость, также поддерживать межгосударственные нормы вместе с народом Ирана и остальных государств, сообщил глава министерства зарубежных дел Китай Ван И по результатам подписания 25-летнего соглашения с Ираном об увеличении мощи полноценного взаимодействия, который состоялся в Тегеране 27 марта. Текст соглашения из суждений конфиденциальности не размещен — в официальной китайской прессе указаны только главные его направления.

Как подчеркивает СМИ Global Таймс — английская версия главной газеты Коммунистической партии КНР «Жэньминь жибао», соглашение способно обеспечить Китаю постоянные поставки нефти из Ирана, также облегчит китайские вложения в банковский сектор, телекоммуникации, порты и стальные дороги Исламской Республики. А также, утверждается, что Китай поможет Ирану в развитии зоны вольной торговли и разработке инфраструктурных объектов для сетей 5G.

С иранской стороны подписанное соглашение откомментировал глава Стратегического совета Ирана по межгосударственным отношениям, экс-руководитель министерства зарубежных дел государства Камаль Харази. Документ является не соглашением, в каком содержатся детали взаимодействия меж 2-мя государствами на последующие двадцать пять лет, а дорожной картой длительного сотрудничества в политической, стратегической, финансовой и культурной областях, сообщил он изданию Iran Press. Объясняя, почему полный текст документа было принято решение засекретить, Харрази подчеркнул, что контракт связан с интересами государственной безопасности, и сделал ссылку на такие же прецеденты при подписании таковых же договоров с Китайской Народной Республикой иными государствами.

Наблюдатели также отмечают, что соглашение вписано в контекст китайско-иранских отношений последних пары лет. После заключения в 2015 году «ядерной сделки» меж Ираном и глобальными державами первым из их лидеров, которые посетили Исламскую Республику с официальным приездом в январе 2016 года, стал глава Китая Си Цзиньпин — это была 1-ая за 10 лет поездка китайского управляющего в Иран. Тогда же началась подготовка всеобъятного соглашения, — согласно заявлению Камаля Харази, документ составлен на базе коллективного обращения глав 2-ух стран, который был подписан во время памятного приезда Си Цзиньпина в Иран. Последующее заявление об укреплении взаимодействия прозвучало в марте 2019 года, когда Китай и Иран сказали о доп шагах по выполнению планов китайской начинания «Один пояс — один путь».

Общие характеристики контракта стали достоянием публики еще летом прошедшего года, когда Нью-Йорк Таймс сказала, что Китай готовит 25-летнюю программку вложений в Иран в размере $ 400 миллиардов. Эта самая сумма бытует в почти всех сообщениях о соглашениях, запротоколированных в Тегеране в марте месяце. Как заявляет в собственном комменты Global Таймс, некоторые зарубежные средства массовой информации объяснили углубляющееся двухстороннее взаимодействие меж Китайской Народной Республикой и Ираном как геополитический вызов США. При этом официальная позиция Пекина, которую передает издание, состоит в том, что, «в отличие от западной склонности к разжиганию международной конкурентной борьбы меж государствами Близкого Востока, Китай привержен больше активному роли в усилиях по урегулированию вопросов безопасности в регионе… Власти КНР показали бóльшую надежность и стабильность, чем американские власти, чья политика в отношении Ближневосточного региона изменяется каждый раз, когда в Белый дом приходит новое руководство». Но соглашение не направлено против какой-нибудь третьей стороны, подчеркивает Министерство иностранных дел КНР.

В процессе собственной избирательной гонки Джозеф Байден вправду ни один раз говорил о возможности занять больше компромиссную позицию в отношении Ирана, ежели Дональд Трамп, в самом начале собственного руководства обложивший Исламскую Республику новыми санкционными мерами. А именно, Байден утверждал о возможности возвратиться к переговорам по ядерном соглашении, что дозволит ослабить санкционные меры, которые препятствуют экспорту иранской нефти.

В Тегеране за этими сигналами, конечно, пристально наблюдали, и уже спустя несколько суток после подведения результатов голосования в США появились сведения, что Иран в 2021 году хочет увеличивать нефтепромысел. Посреди прошедшего декабря иранское Министерство энергетики представило план на новый денежный год (начавшийся в сегодняшнем марте), предполагавш??, что размер нефтедобычи и газоконденсата составит 4,5 млн баррелей в день и свыше чем 50% его будет отправлено на экспорт. Тем Иран практически сообщил о планах возвратиться к тому уровню экспорта, существовавш?? до наложения санкций Дональда Трампа, — порядка 2 млн баррелей нефти в день. В прошедшем году данное значение свалился до 600−700 тысяч баррелей в день.

Но после того, как Байден стал полноправным владельцем Белого дома, никаких движений навстречу Ирану США не решали, и Исламская Республика, вероятно, решила ускорить действия, сделав ставку на открытое игнорирование запретных ограничений Соединенных Штатов. Этот подход очевидно нашел одобрение в КНР, который на данный момент выступает главным драйвером глобального спроса на нефть. С начала текущего года сведения о том, что китайские нефтепереработчики повышают объемы закупок «санкционной» иранской (также венесуэльской) нефти, появлялись часто. А именно, агентство Refinitiv Oil Research произвело расчеты, что в январе Китай получил наивысшие 3,37 млн тонн иранской нефти, а в марте данный размер, вероятно, достиг 3,75 млн тонн, либо 27 млн баррелей. Другими словами, Иран уже вышел на размер экспорта нефти в 1 млн баррелей в день лишь в Китайскую Народную Республику, что при любом варианте существенно превосходит прошлогодние характеристики.

ЧИТАТЬ ТАКЖЕ:  Украина посодействовала участникам биржевых торгов из Евросоюза заработать, утратив на транзите компании «Газпром»

По сообщению западных источников, главными импортерами иранской нефти выступают независимые китайские переработчики, сконцентрированные приемущественно на территории северо-восточной регионы Шаньдун. Это, вероятнее всего, затрудняет для Вашингтона возможности запретного реагирования, так как адресовать формальные претензии к китайским в руководству не получится — в официальном порядке иранская нефть для китайских госрезервов не закупается. Тем временем китайские «самовары» могут извлекать из этих поставок большую выгоду в критериях, когда мировые стоимость нефти практически восстановились до уровня конца 2019 года, — как заявляется, Иран дает свое сырье с солидной скидкой. Что, со своей стороны, не может не раздражать состоящим в группе OPEC+, в которую Иран заходит, но в связи с санкционными мерами освобожден от ограничений по добыче нефти.

Тем или иным образом, положение дел демонстративная: запретные ограничения Соединенных Штатов открыто нарушаются Китайской Народной Республикой, а реакции на это от Соединенных Штатов практически нет. Китай не получал извещений о санкционных мерах в отношении иранской нефти от администрации Байдена, сказал на днях на пресс-конференции сотрудник Министерства иностранных дел Китай Гао Фэн. Вообщем, глава пресс-службы Белого дома Джен Псаки уже сообщила, что китайско-иранское соглашение будет пристально исследовано на предмет вероятных новых санкционных мер в согласовании с американским нормативно-правовыми актами.

Со собственной стороны, Иран сходу после подписания соглашения с Китайской Народной Республикой решил открыто прощупать очередной санкционный фронт — на этот раз в гуманитарной сфере. Сначала этой недели посол Ирана в Китай Мохаммад Кешаварзаде сказал о собственном визите в город Урумчи, столицу Синьцзян-Уйгурского независимого района КНР, где живут мусульмане-уйгуры. Как понятно, политика КНР на этой территории часто становится причиной для обвинений властей Китай в нарушении гражданских прав — в последний раз данная тема поднималась посреди марта в процессе китайско-американских переговоров в Анкоридже на Аляске. Поездка иранского главы посольства в Урумчи совпала с еще одним запретительным обменом: на днях под санкционные меры США (1-ые с начала руководства Байдена), Канады, Англии и Европейского Союза в связи с «преследованием уйгурского мусульманского меньшинства в Синьцзяне» попали несколько китайских людей, а в ответ Пекин ввел санкционные меры в отношении Брюсселя и Лондона. Как сообщила в связи с этим представитель китайского Министерства иностранных дел Хуа Чунин, «уйгурский вопрос» не является неувязкой расы, религии либо гражданских прав — поднимающие его США «не хлопочут об уйгурах, они добиваются подорвать безопасность и стабильность КНР и замедлить его развитие».

Основной внутрииранский контекст подписания соглашения с Китайской Народной Республикой — это, непременно, выборы президента, которые пройдут в Исламской Республике 18 июня. Работающий президент Хасан Роухани после 2-ух сроков у власти принимать участие в них не будет, но оформленный союз с Китайской Народной Республикой под занавес возможностей предоставляет ему шанс оставить пост без полного «недостатка заслуг», в чем Роухани винят противники.

В 2013 году Роухани стал президентом на волне ожиданий урегулировании отношений с Западом, и заключенная скоро ядерная сделка смотрелась его суровой победой на данном пути. Но новые запретные ограничения Соединенных Штатов нанесли по Ирану очень суровый удар: 2-ой президентский срок Роухани прошел под знаком неизменного осложнения положения дел в экономике и денег и бесконечных протестных выступлений беднеющего жителей государства. В качестве ответа на дамоклов клинок санкционных мер власти еще сначала прошедшего десятки лет развернули программку расширения ассортимента экономики под девизом «экономики сопротивления», который в свое время определил аятолла Али Хаменеи в качестве ответа на предшествующую серию санкционных мер, которые были введены администрацией Барака Обамы. В президентство Роухани эти меры дали осязаемые показатели: по данным иранской статистики, доля нефти в валовый внутренний продукт государства снизилась практически до десять процентов, однако еще в 2016 году превосходила двадцать процентов. Однако стоимость этих достижений оказалась очень велика — иранская экономика так и не смогла вырваться из инфляционно-девальвационного цикла, который обесценивает доходы и накопления людей. В соответствии с оценке МВФ, индекс потребительских цен в государстве в 2016—2020 годах вырос в два раза, а настоящий курс иранского риала за тот же период свалился в 7,5 раза — в октябре прошедшего года «уличный» курс составлял 322 тысячи риалов за доллар.

Нарастающие трудности иранской экономики не могли не отразиться на политическом поле — в ближайшее время в иранской политике тон задают сторонники больше твердого курса, которые отвергают любые возможности условиться с Западом (Хасан Роухани, наоборот, повсевременно гласит о необходимости возврата к ядерном соглашении). Один из них — Хоссейн Салами, с 2019 года возглавляющий Корпус стражей Исламской революции, — еще в прошедшем году рассказывал, что Иран подошел к некоторой точке невозвращения, когда ядерная сделка становится лишенной смысла, потому стране больше не надо биться за снятие ограничительных мер. Аналогичную позицию не так давно занял и поддерживавший ядерную сделку председатель парламента Ирана Мохаммад Багер Галибаф, не так давно заявивший, что «переговоры и взаимовыгодное решение с Америкой бесплодны и вредоносны».

В условиях схожих выражений резоны кабинета министров Ирана про то, что экономика государства, естественно, пострадала, но не упала, смотрятся не очень внушительно, в индивидуальности в положении, если для президентских возможностей Роухани включен оборотный отсчет. Потому предстоящие выборы могут просто оказаться триумфом иранских «ястребов», самый узнаваемый из которых — экс-глава государства Махмуд Ахмадинежад — опять называется среди фаворитов (на голосовании 2017 года он не был допущен к роли в качестве претендента). К этой же части политического диапазона относятся остальные настоящие претенденты — председатель парламента выходец из Корпуса стражей Исламской революции Галибаф, экс-руководитель министерства обороны бригадный генерал Хоссейн Дегхан и бывший генеральный прокурор Ирана Ибрагим Раиси, главной конкурент Роухани на прошлых голосовании.

Но независимо от того, кто станет новым президентом Ирана, стратегический союз с Китайской Народной Республикой навряд ли будет поставлен под колебание. «Иран воспринимает самостоятельные решения об отношениях с иными странами и не уподобляется некоторым государствам, меняющ?? свою позицию при помощи 1-го звонка по телефону», — сообщил подписанное соглашение один из его основных идеологов Али Лариджани, старший помощник аятоллы Хаменеи.

Похожие статьи

Кнопка «Наверх»