Новости регионов

Спектакль «Погибель Тарелкина» – комедия масок без самих масок

Еще при жизни Александра Сухово-Кобылина трилогия принесла ему много «тягостных размышлений» о судьбах нашей Родины. Пьесы подверглись твердой критике, потому лишь смелые и отчаянные режиссеры брались за постановку так обличающего материала. Некоторые считали трилогию «Картины прошедшего» еще значимее, ежели любимую театрами пьесу Гоголя «Ревизор» либо все творчество Салтыкова-Щедрина.

В разработке спектакля принял участие мощный коллектив. Фото: веб-сайт Российского драматического театра УФЫ

Время течет, театр изменяется, приходят новые веяния, появляется больше тестов. Как говорил Антон Чехов словами Константина Треплева в собственной комедии «Чайка», «необходимы новые формы, а если их нет, то лучше ничего не надо».

В 2019 году в Российском драматическом театре Уфы свершилась премьера последней части трилогии Сухово-Кобылина «Погибель Тарелкина». Спектакль поставил юный профессиональный питерский режиссер Антон Свит, выпускник РГИСИ, который специализируется на пластической выразительности. За данный спектакль в 2019 году он получил награду как «Наилучший юный режиссер» IV Межрегионального фестиваля «Волга театральная» в Самаре.

Спектакль вырос из эскиза за несколько месяцев, это достаточно длительно, беря во внимание факт, что на данный момент приглашенные режиссеры, к примеру, Николай Коляда либо Алексей Янковский, растрачивают на постановку порядка одного месяца. Время – богатство, его необходимо распределять кропотливо и не транжирить попусту. При всем этом поставленному в сжатый срок спектаклю не гарантирован фуррор, почаще, в особенности это касается юных режиссеров, может случиться совершенно обратное.

В этом случае преднамеренно кропотливая проработка становится гарантом качества постановки и экзальтированных отзывов публики. Специфичность творчества Антона Окружение поражает трепетным отношением к тексту и тщательным построением мизансцен. Режиссер будто бы вычленяет каждую реплику пьесы и побуждает артистов наделить её личным звучанием. На предпремьерном показе Антон оговорился, что сдача – событие постоянно волнующее и в эту секунду он вместе с артистами заряжается энергией их игры. Естественно, в разработке спектакля принял участие по-истинному мощный проф коллектив, и потому общая активизация дает этот мощнейший посыл для зрителя.

Спектакль двухактный, поставлен для камерной сцены, что дает возможность всецело погрузиться в атмосферу происходящего, смотреть за каждым жестом и эмоцией. Деяния разбиты на «до» и «после». Традиционный прием, который приобретает неоклассическую форму. Катастрофический фарс, который похож на какой-то калейдоскоп ужасов, который изобличает полностью гипертрофированное, но одновременно пронизанное реализмом сумасбродство нашего безумного мира. Невзирая на наружное гротескное отражение 19 века, Антон Свит сделал вневременной спектакль, за что его охото раздельно сказать спасибо.

Постановка разбита режиссером на две части, но не на три, как у драматурга. С самого начала зритель видит небольшую мерклую комнату, в центре длиннющий стол, заходит Тарелкин (Вячеслав Виноградов) и начинает монолог: «Принято решение!.. не желаю жить… Нужда меня заела, кредиторы истерзали, руководство загнало в гроб!.. Скончаюсь. Однако не так скончаюсь, как всякая лошадка погибает, – взял, да так, как дурачина, в соответствии с законодательством природы и погиб. Нет, – а скончаюсь наперекор и закону, и природе; скончаюсь для себя в сласть и наслаждение; скончаюсь так, как никто не погибал!» – и вот отсюда предстоящее действие сходу закутано интригой.

Спектакль «Погибель Тарелкина» – комедия масок без самих масок

Спектакль поставлен для камерной сцены. Фото: веб-сайт Российского драматического театра УФЫ

Вячеслав Виноградов – один из наиболее ярчайших артистов РусДрамы. Тарелкин в его выполнении не кажется подлым прощелыгой, быстрее образ вышел собирательным, этакий гоголевский Хлестаков с чертами Остапа Бендера – совсем очаровательный авантюрист, который решил обмануть кредиторов. С первой минутки игра Виноградова приковывает к для себя: пластика, речь, интонации, мимика и сияние в очах – зритель сам не замечает, как пропускает через себя все чувства героя, очаровываясь им и становясь с ним единым целым.

Для полноты картины необходимо упомянуть, что данный фарс поставлен Антоном Свитом как «комедия масок без самих масок». Этот подход избран неслучайно, ведь и дар, и проклятие российской литературы в её лишнем психологизме, при работе с текстом это очень мешает артистам быть в роли «легче». В принципе, если мы вспомним, европейский жанр «дель арте» подразумевает легкость перевоплощения актера к его «alter ego», что является одной из труднейших задач для российского театра, и конкретно отсутствие этих масок в этом случае помогает сделать естественный, жив, заполненный глубиной мироощущения персонажа образ, и одновременно это остается драматургической игрой.

ЧИТАТЬ ТАКЖЕ:  Прокуратура и Следственный комитет проведут проверку данные об избиении воспитанников детского сада "Ухмылка" в городе Новосибирске

В итоге, все действующие лица неописуемо узнаваемы для зрителя за счет реалистичности, но спектакль воспринимается конкретно как насмешливый карнавал режиссера-экспериментатора. Язык тела – вот то, на чем строится вся работа Окружение. Кроме того, что театральный жест до настоящего времени остается среди наиболее неповторимых считываемых эмблем, в определенной постановке он заключает в себя синтетическую игровую эстетику, которая отражает смешение жанров, и каждое движение несет свою смыслоразличительную функцию.

Большая работа совершена художником Дарьей Здитовецкой. Сценография и костюмчики, которые были исполнены а-ля 19 век, просто потрясают и заносят необыкновенную театральность в данной триумфальной буффонаде самодуров и взяточников. В собственной надуманной утонченности выбеленные пудрой волосы Тарелкина, его аристократические европейские фраки, готические костюмчики Варравина и кредиторов, их до бреда удлиненные цилиндры только усиливают карикатурность постановки и оказывают помощь в восприятии пьесы Сухово-Кобылина.

Спектакль «Погибель Тарелкина» – комедия масок без самих масок

Постановка спектакля заняла несколько месяцев. Фото: веб-сайт Российского драматического театра УФЫ

Любопытно обыграно сотрудничество с трупом-куколкой Силы Силыча Копылова, полностью гипертрофированная положение дел становится одной из более метафорических составляющих, где каждое движение найдено, обусловлено и отрепетировано до максимальной точности выполнения. Не считая этой, еще есть несколько мизансцен, где критичная точка фарса добивается собственного апогея: арест Тарелкина, возникновение Полутатаринова, расследование и допрос очевидцев по факту «Тарелкин-вампир?», и разоблачительный конец сходу всей этой компании мерзавцев, воров и мошенников.

Перевоплощения Александра Федеряева в Варравина и капитана Полутатаринова заслуживают детализированного обсуждения в некоторой статье, ведь режиссер, вольно либо нет, подстрекнул реальную абсурдистскую метаморфозу, где происходящее играет со зрителем злую шуточку, а демоническое реализация артиста, с одной стороны, наделено чертами булгаковского Воланда, с иной – стокеровского графа Дракулы.

Дальше следует образ малеханького, противного человечка Расплюева, который был создан Сергеем Басовым. В одном герое собрана вся гоголевская галерея масок со своими персональными соответствующими чертами. В каждом жесте и интонации выслеживается настоящая откровенность и раскрывается совсем сумасшедшая логика поступков Расплюева. То и дело отражающееся на его лице удивление и поведенческая ранимость, исходящая от топорности мышления, не кажутся искусственными, наоборот, они служат соответствующими чертами – полуоформленность, полунамеки, недосказанности – ни что другое, как гротеск в его игровой сути.

Самое основное «НО» в том, что масштабность работы над постановкой тяжело уложить в текст критичной рецензии, ведь бэкграунд и осязаемость Антона Окружение – еще одна причина, по которой «Погибель Тарелкина» является среди наиболее мощных, смелых и «взрывных» в собственной вневременной фактурности постановки в российском театре.

Поближе к окончанию создается ощущение, что все случившееся – ужасный сон, от которого Тарелкин никак не может очнуться, но тут быстрее фабула реализуется в басенной теме постольку-так как.

Считаю, невзирая на некоторые незначимые упущения, появившиеся, вероятнее всего, конкретно из-за принципа существования хоть какого спектакля, Антон Свит сделал неимоверную работу, и волшебство театра произошло. Само то, что юный режиссер взял так противоречивый и, в неком роде, рискованный для постановки материал, сумел проработать его, прочуять, передать это чувство всем, кто использован в разработке спектакля, и воплотить на сцене – это истинное искусство. Рассчитываю, что постановка будет жить и остается в репертуаре театра на долгие и длительные годы.

Похожие статьи

Кнопка «Наверх»