Скандалы

Тюрьма и воля Юрия Севидова

Как известного игрока уголовником сделали

Судьба пользующегося популярностью нападающего «Спартака» сродни участи классного Эдуарда Стрельцова из «Торпедо». Тоже по мнимому обвинению выслали в тюрьму. Где жилось, мягко говоря, не уютно. Однако не застенками едиными…

Детали для telegram-канала ВЧК-ОГПУ и Rucriminal.info сказал спортивный корреспондент и писатель Алексей Матвеев. Ему, со своей стороны, сообщил о жизни отца старший сын Севидова-старшего – Александр.

ОБУХОМ ПО ГОЛОВЕ

— Папа умер в мой день рождения, 11 февраля, — говорит с горечью АЛЕКСАНДР. – Посиживал в компании друзей, меня, конечно же, поздравляли. Отец тогда улетел в командировку от газеты «Русский спорт» в Испанию. Там проводили предсезонный сбор игроки столичного «Локомотива». Юрий Александрович докладывал в газету детали.

Отец проживал в доме собственного старого компаньона, Владимира Бениашвили. Вот он и сказал повергающую в шок новость: «Саш, папы больше нет…». Жизнь сходу раскололась на «до и после». Горе тем огромнее складывалось ощущение, что в то время папа не болел, ощущал себя хорошо. И вдруг… Ему вынужденно установили катализатор, чтоб в рациональном режиме поддерживать работу сердца.

Тюрьма и воля Юрия Севидова

Владимир Бениашвили справа

Так у почти всех спортсменов, также, известных. Поначалу их усиленно тренируют, готовят к испытаниям, дают безумные перегрузки. Потом кидают, как ненадобный, отработанный хлам. И сердце спортсмена начинает дряхлеть. Поэтому люди часто безвременно уходят из жизни. К величавому огорчению, в эту категорию попал и наш жарко возлюбленный папа.

До катастрофы Юрий Александрович много шутил, слыл весельчаком. Был хорошим, компанейским. Мягеньким я бы его не назвал. Поступал так, как считал необходимым, несмотря на мнение окружающих, также, самых близких людей. Скажу так: он не был конфликтным в разговоре человеком.

Если видел, что положение дел несколько выходит из-под контроля, план не реализуется, пробовал разъяснить, условиться. Усердствовал избегать прямых конфронтаций, противостоянии с кем-то. Это его фирменный образ жизни – на работе, дома, в личной жизни.

По натуре собственной папа не угрюмый человек. Постоянно готов отшутиться, который назревал конфликт в шуточку направить. И в чем либо над собой похохотать. Такие черты присущи умным, ироническим людям.

Предки изредка ссорились. Всю свою жизнь мать предназначила отцу. Её жизнь – это, сначала, — папа. Создавала для него максимум удобства. Чтоб у нашего главы семьи был надежный тыл. Что типично, не являлось для матери обузой, кое-чем в тягость. Отец, узкой духовной организации человек, отлично это видел, ощущал. Как и мы, дети Севидовых.

Да, папа больше чувственный, «взрывной», что ли. А мать без усилий, практически играючи сглаживала углы. Ну, безупречная супружеская чета. Она даже обожала соглашаться с папой. Вероятно, знала, плохо он не порекомендует.

Предки по складу характера отходчивы. Долгих размолвок не бывало, и не могло быть априори. «Дуться» днями, тем более, неделями, — подобное для себя представить нереально. Все-же, они обожали друг дружку, чувство пронесли через всю жизнь. Терять время на обиды чрезвычайно не желали.

Отношения с папой только доверительные были. Ощущал, осознавал, папа жил моими интересами, и младшей сестры, Елены, тоже. Переживал за мельчайшие аспекты, какие-то нарушения, беды. Радовался нашим достижениям.

В плане выбора спутницы жизни, наверняка, по сравлению с папой, мне тоже посчастливилось. Даму, потом ставшей моей женой, знал еще со школьной скамьи. Проживали в одном дворе, она молодее на несколько лет.

В плане свадьбы с родителями не пришлось советоваться. Они издавна и отлично знали мою спутницу. В принципе трепетно к ней относились, выбор мой поддержали сходу и неоспоримо. Папа тогда произнес: «Женщин вокруг много. А жить в любви и равномерно стареть ты захочешь только с одним человеком. И найти этого человека – самое основное».

Мой дедушка, известный футбольный наставник Сан Саныч Севидов, жил с моей бабушкой, Лидией Дмитриевной, всегда, пока она не погибла. После её кончины стремительно сам ушел, так был потрясен потерей возлюбленной дамы. Бабушку с дедушкой похоронили на Домодедовском кладбище.

ЛЮБИМОЕ МЕСТО – «РАЗГУЛЯЙ»

Отец чрезвычайно компанейский человек. Однако я бы не сообщил, что дом наш ломился от гостей. Юрий Александрович предпочитал проводить свободное от футбольных занятий время в узеньком семейном кругу. Вот чем это разъяснялось.

После завершения активной карьеры игрока, папа тренировал, в главном, не московские клубы. Рязанский «Спартак», к примеру, вологодское и махачкалинское «Динамо». По возврате в столицу он, естественно, желал с детками и матерью побыть, обыденно скучал по родным людям.

Мы духовно с отцом общались: шуточки, хохот, розыгрыши. Отец с наслаждением в подобное время возил меня на аттракционы, когда я небольшим был. Еще в период игроком папа близко сошелся с коллегами, ставшими ему хорошими товарищами. Валерием Рейнгольдом, Геннадием Логофетом.

Тюрьма и воля Юрия Севидова

Валерий  Рейнгольд

Компанию поддерживал предприниматель Владимир Бениашвили. Вчетвером обожали посидеть в пользующемся популярностью ресторане «Разгуляй» на Спартаковской улице, недалеко от Елоховской церковью. Наикрасивейшее место, замечу.

Я часто ездил в Сокольники играться в футбол с людьми, ставшими для меня, на самом деле, родными. Познакомился там с сыном известного вратаря Владимира Маслаченко, он тоже гонял с нами мяч.

Повторюсь, отец чрезвычайно домашний человек. Поэтому, возможно, с людьми из различных сфер работе отношений практически не поддерживал. С теми же киноактерами и театралами, к примеру. Однако почти все спартаковцы времен папы и позднее дружили, не тайна, с представителями артистичной среды.

Очевидно, отец не посиживал невылазно дома. Встречался с товарищами, в главном, из мира футбола. Его родная сфера обитания. Общался, обычно, по ходу игр ветеранов, про что я уже сообщил. Позже, да, ходили в ресторанчики, практически обязательная программа. Время от времени, правда, без нее обходились, сходу стартовали с отцом домой после очередной игры в Сокольниках.

Папа и дед мой, Сан Саныч, предпочитали джаз слушать, — сообщает собственный рассказ сын Юрия Севидова, Александр. – При этом не столько традиционный джаз, сколько специфичный. Не личное выполнение, а различные группы. В принципе, являясь ребенком, я и музыку нашу не слышал, так вышло. Однако мои сверстники услаждались песнями такого же Розенбаума. Признаться, о схожих артистах, их творчестве вызнал много позднее.

Приходил я домой после занятий в школе, и погружался в мир западной музыки. Папа, удобнее расположившись на диванчике, её повсевременно слушал. Американскую, английскую. Снова же не стыжусь сообщить, что о Майкле Джексоне рассказал мне Юрий Александрович. Однако, казалось бы, должно быть напротив.

«НЕ МОГ В «СПАРТАКЕ» ДУРАЧИНА ИГРАТЬСЯ»

Художественную литературу любил, просто запоем читал. У отца, скажу для вас, серьезно спина болела после завершения карьеры футболиста. Одна из обстоятельств, может быть, основных, почему он изредка куда-то выбирался. Вынужденно отлеживался, к тому же потому нашлась возможность практически «глотать» полюбившиеся вещи.

Спустя время вместе со своим отцом, моим дедушкой, Сан Санычем Севидовым, отправился в Баку тренировать местный «Нефтчи». Помогал Сан Санычу готовить местных игроков к играм.

Там обнаружили целителя, который вылечил спину моего отца практически за считанные мгновения. После этого боль никогда не давала о для себя знать вплоть до кончины папы. А ранее он просто страдал, мучился. Выходит, спина болела десятилетиями, пока не обнаружили волшебство-врачи.

Отец не считал себя, на самом деле, русским человеком. По виду мыслей, быстрее, был антисоветчиком, ну, полностью для себя умеренным. Советскую систему внутренне не принимал.

Бунина он читал, вот Достоевский представлялся нам тяжеловатым для восприятия. Помню, обсуждали с ним литературные моменты, какие-то новинки, которые появлялись на тот период времени. Отец много чего знал из различных сфер жизни, так как массу литературы «перелопатил», и не только художественной.

Да, спартаковцы по большей части – развитые люди, произнес бы, интеллектуалы. Ведь сама по для себя игра, которой они предназначили наилучшие годы жизни, — узкая, умная. В особенности, считаю, в период отца и его восхитительных партнеров по клубу. Папа время от времени говорил, характеризуя партнеров по команде, их деяния на поле: «Саш, не мог у нас дурачина играться. Если человек ограничен, сходу видно, оказалось на виду. Не туда открылся, не так мяч дал», — и тому схожее.

«ВЫ МЕНЯ ПОМНИТЕ?!»

— Мать моя – дочь дипломата, её отец в Министерстве иностранных дел трудился. Их семья проживала в довольно привилегированном районе, на Ленинском проспекте, — сообщает рассказ Александр Севидов. — В так именуемых бардовых мидовских домах. Ясно, тогда квартиры не брали, их получали от органов, компаний. Мать говорила, что на их домах практически Москва в то время завершалась. Далее — поля ржаные простирались. Впрочем, одним из соседей был известный актер Вячеслав Тихонов.

Матушка – совершенно дальний от спорта, футбола человек. По крайней мере, на момент знакомства с отцом. И, когда моих будущих родителей познакомили, мать понятия не имела, что перед ней известный игрок. Восходящая «звезда» советского футбола. Да, чрезвычайно ухоженный на вид юноша. В модном галстучке, настолько же современной по тем временам рубашечке.

Галина Михайловна в то время, о котором речь идет, просто Галя, только десятый класс школы оканчивала. Папа 4-мя годами старше. Уже блестел игрой на футбольных полях в составе «Спартака».

По словам самой матери, папа показался ей чрезвычайно взрослым, и таким модником. Она и мыслить не могла, что у них нечто общее будет. Юрий казался ей небожителем, человеком с иной планетки.

Вот молодая, 16-летняя женщина, выходит из строения школы. Здесь он стоит, оказалось, её ожидает. «Галя, вы меня помните? Трое суток тому назад познакомились». Даму как будто громом оглушили. Так все нежданно случилось. Общение продолжилось, юные люди стали встречаться.

Маме-то и 18-ти в то время не исполнилось. Позже стали жить вместе. «Спартак» выделил собственному, который подавал немалые надежды, нападающему новую квартиру. Вопросов с жильем у юной пары не было.

В 62-м папа в составе «Спартака» выиграл золотые медали чемпионов государства. Пришли слава, средства, народная любовь, известность. Казалось, живите да радуйтесь… По результатам чемпионского сезона отец стал наилучшим бомбардиром вместе с восхитительным нападающим бакинского «Нефтчи» Эдуардом Маркаровым. У обоих по шестнадцать забитых мячей.

Чрезвычайно необычная, воистину роковая и чрезвычайно трагическая дата – 11 февраля. В моем восприятии, по меньшей мере. В один и этот же день, с различием в 10 лет, погибли потрясающие люди – Валерий Леонидович Рейнгольд и наш папа. День рождения у меня тоже одиннадцатого, окрасился в сумрачные тона.

…Мать никогда не укоряла возлюбленного человека за отсутствие средств в семье. Вообщем, подобные периоды были краткосрочными. Папа не лежал на диванчике в ожидании «манны небесной». Постоянно что-то решал, чтоб семья, по последней мере, не бедствовала.

Пробовал вложить средства в дело, делом заняться. Даже в Китайскую Народную Республику, помню, летал, тогда ничего не вышло. Все-же, не предприниматель он, по духу собственному. Однако, повторюсь, не посиживал, складя руки, повсевременно в движении, не терял оптимистического настроя. Время от времени средства, вложенные в «раскрутку» мысли, уходили в «никуда». Никто от просчетов не застрахован, наш папа, также. Не ругать же за это последними словами. Человек усердствовал.

Отец все равно что-то новое начинал. Не чурался самой обычный, на 1-ый взор, работы. На собственной машине развозил людей по домам, как говорят, «бомбардировал». Не только водителем такси трудился. С кем-то из клиентов завязывал деловые контакты на коммерческой базе.

Мать тоже не гнушалась работы. Одно время домработницей служила у очень популярного человека из медиаструктур. С ним наша семья довольно издавна знакома. И он как-то предложил маме: «Галя, давайте я дам средств, отдадите позднее. Мне неудобно, что для вас приходится работать». Из наилучших побуждений говорил, не пробуя оскорбить.

Мать расслабленно ответила в том духе, что «для нас это недопустимо». И продолжила посиживать с детками продюсера, ухаживала за ними. Следила за домом, поддерживала порядок в нем. Так продолжалось пару лет подряд, мать даже летала с ним и детками зарубеж. Дети, к слову, чрезвычайно к нашей маме привязались, она стала для них, на самом деле, няней.

Позже, когда у папы сложились отношения с представителями медиа, семья жила на его заработки. Мать, очевидно, ушла из семьи продюсера, оставив работу няни. Возвратилась домой.

Словом, преодолевали возникавшие сложности. Для родителей никогда не было неувязкой работать, также, у матери. Они с большим желанием брались за то либо другое дело, чтоб прокормить детишек. Со стороны я, в неплохом смысле, удивлялся терпению матери, её желанию, все и вся преодолеть. Как, но, отцу посчастливилось с данной супругой! Вообщем, мать получала полную взаимность от возлюбленного супруга.                                                               

На данный момент у почти всех дам совершенно другие актуальные установки. В базе которых часто одна меркантильность. У наших родителей этого не могло быть априори. Люди другого склада, с высочайшей духовностью, узким восприятием, умные, любящие. Они вызывали у нас с сестрой откровенное восхищение.

«БРОСЬ МЕНЯ, ГАЛЯ!»

Как вызывало у меня восхищение и восхитительная троица Логофет – Рейнгольд – Севидов. Их отношения, наверное, идеал дружбы, преданности ей. По моему мнению, типичным лидером прелестной тройки известных спартаковцев являлся Юрий Александрович. Может быть, кто-то из спартаковских ветеранов не даст согласие со мной. Однако никого не желал оскорбить, заблаговременно извиняюсь, если что.

Тюрьма и воля Юрия Севидова

Свадьба Юрия Севидова

Папа любил подкалывать, подначивать долголетних друзей, Логофета с Рейнгольдом. При этом полностью безвредно. Говорю уверенно, так как сам являлся очевидцем словесных эскапад, совсем потрясающих.

Брали меня на подобные посиделки, когда ветераны «Спартака» игрались. После игры шли мы в баре, ресторанчики. Повторюсь, никто не дулся на папины шуточки. Отец к тому времени издавна завладел искусством общения с различными людьми.

Папа многогранный человек, не замыкался на одном футболе, его трудностях. В конце 80-х, начале девяностых организовал собственный кооператив с соответствующим заглавием «Нападающий». Делали спортивные вымпелы. Фактически, тот период, когда почти всем из нас пришлось несладко, жилось нелегко. Приходилось выживать.

Прокат был в ходу —  шелкография. Отец сам вставал к станку, прокатывал новые вымпелы. Красивые вещи выходили. У нас еще несколько игроков трудились, которые завершили выступления в большом спорте. Вот папа давал им работу. Юрий Александрович заключал соглашения с организациями о реализации нашей продукции. Полностью настоящие вещи, которые мы делали своими руками.

Он мог бы сообщить: ребят, я один из сооснователей кооператива, пойду-ка бумаги готовить. Вы здесь без меня трудитесь. Нет, сам вставал к станку. Демонстрировал, как и что делать.

Поразительно, в хоть какой сфере, которой касался, желал достигнуть максимума. Знать практически все и вся. Пощупать своими руками, разум, сноровку проявить. Воплотить загаданое. По гороскопу папа – «Лошадка». Люди этого знака сами до всего доходят, будут везти, и делать, как говорят, личным горбом. Просто молодец.

Отец, с его слов, избежал самых ужасных ситуаций в местах заключения. Вероятных физических насилия, избиений, к примеру. Наверняка, бог распорядился не трогать его. Однако, естественно, в заключении могло случиться все, что угодно. Среда грозная, некоторых разламывала.

Папа посиживал в местах заключения под Воркутой, климат, ясно, тот еще. Юные мать и папа на момент заключения женаты. Молодая, хрупкая женщина часто посещала возлюбленного в зоне.

По 6 сумок тащила на для себя. Три в руках, одну толкала, за 2-мя иными ворачивалась, и продолжала путь. Он лежал через глухую, практически непролазную тайгу. Время от времени думала, жив не возвратится, выбивалась из сил. Так все темно смотрелось.

«К кому идешь?« — обращались яркие на вид жители за рулем старого грузовичка. «К Севидову». Сострадательные водители брались подкинуть молодую Галю. Вероятно, отца уважали, симпатизировали ему. Возможно, мог себя поставить в числе заключенных, разговаривал с ними на равных.

Позже отца перевели из зоны серьезного режима на поселение в белорусском городе Гродно. Были некоторые послабления, но, он должен был отмечаться у тюремного начальства. Покидать городскую черту запрещалось. Таковы правила.

Отцу вначале «светили» целых 10 (!) лет заключения. Отец еще до вынесения вердикта, в процессе процесса говорил юной жене: «Галя, оставь меня. 10 лет – пропасть меж нами. Годы – «коту под хвост». Задумайся о для себя и собственной жизни, о счастье с иным человеком». Не поза, не рисовка отцовская. Он реально представлял положение дел. «Ты можешь рассказывать, что угодно, — отвечала мать. – Никуда я от тебя не уйду». Данная вот возвышенная, в наилучшем смысле, любовь, которую эти изумительные, которые потрясают люди пронесли через всю свою жизнь.

В 68-м родился я. Мать рождала в столице России, очевидно. И папа – вот серьезный риск! – инкогнито, незаконно приехал в столицу. Чтоб повстречать маму у ворот родильного дома, подержать малеханького сына на руках. Слава богу, обошлось. Отлучку отца из поселения в Гродно не увидели, не зафиксировали. По другому возвратили его в исправительное заведение, непонятно еще, как все сложилось.

Алексей Матвеев

Похожие статьи

Кнопка «Наверх»