Экономика

Углеродный налог ЕС для Российской Федерации: легче будет откупиться?

Посреди июля Европейская комиссия представит механизм регулирования углеродного налога при импорте продуктов в Евросоюзе. Попавший в средства массовой информации проект сообщает про то, что налог будет ограниченным и у российских производителей может показаться искушение оплачивать его, но не решать меры по декарбонизации производства, считают специалисты.

Углеродный налог введут с 2023 года, а в 2026 году он заработает в полную силу. Издание Euractiv, в распоряжении которого оказался проект документа, докладывало, что налог распространят на ввоз стали, железа, алюминия, удобрений и электрической энергии. По данным Deloitte, Российская Федерация поставляла на экспорт этой продукции в государства Евросоюза в 2019 году на 9,5 миллиардов евро.

«Что оказалось нежданным: в проекте в принципе нет налогообложения импорта углеводородов. В итоге подготовительные оценки про то, что Российская Федерация будет обязана платить по несколько млрд евро в год, оказались на этом шаге завышенными. Обновлённые оценки свидетельствуют о том, что на данный момент говорится о суммах больше $ 1 миллиардов в год. Четкие числа будут зависеть от того, в котором виде и будут ли выделяться бесплатные квоты. Они есть в Евросоюзе, но уже взят курс на их уменьшение», — сообщает в Фэйсбук специалист по энергетике Александр Собко. Он показывает на то, что в облегченном варианте и «по верхней границе» сумму налога можно оценить как объём выбросов умноженный на цена тонны СО2 в европейской системе торговли выбросами EU ETS.

На данный момент она торгуется на уровне $ 66 за тонну. Если же взять, к примеру, 1-го из самых крупных экспортеров стали, НЛМК, то группа собирается к 2023 году понизить выбросы на три с половиной процента — до 1,91 тонны СО2 на тонну стали. В итоге, углеродный налог ЕС для НЛМК может составить $ 127 за тонну стали. В 2019 году группа поставляла на экспорт в Евросоюзе 3,57 млн тонн стали (двадцать семь процентов от общих объёмов российских поставок). Новый углеродный налог может обходиться НЛМК с 2023 года при таком уровне поставок в $ 454 млн. Эти издержки ниже, чем ставки, которыми правительство обложило экспортёров сплава с 1 августа до 31 декабря 2021 года, чтоб сдержать повышение цен на металлопродукцию на рынке внутри страны.

Александр Собко подчеркивает, что у российских производителей и страны в данной ситуации возникает два пути: «1-ый: просто заплатить налог. 2-ой: создавать у себя торговлю выбросами и внедрять технологии, которые снижают эмиссию СО2. Так можно получить вычет по платежам, а эта часть затрат остается в Российской Федерации и будет работать на нашу экономику».

Логика второго подхода ясна, если б не одно но, замечает специалист: «В современных реалиях заплатить оказывается намного дешевле, чем „декарбонизироваться“». Потому что основной вопрос будет не в зелёности применяемой электрической энергии при производстве стали, а в подмене угля и газа на водород либо улавливании СО2.

«При текущей цены „зелёного“ водорода даже оплата всех выбросов по текущим ценам ETS оказывается существенно дешевле, чем перевод производств на „зелёный“ водород. Решением трудности должно стать намеченное понижение себестоимости „зелёного“ водорода с $ 4−5 до $ 1,5 за кг. Как это реально — тема для некоторого беседы, но вопросов к такому варианту много», — думает Александр Собко.

ЧИТАТЬ ТАКЖЕ:  МО Рф испытает новую схему военного выделения финансовых средств на учениях «Запад-2021»

Руководитель по развитию бизнеса и корпоративным венчурным проектам АО «Северсталь Менеджмент» Андрей Лаптев рассказывал, что в Европе развиваются технологии водородной металлургии, но ничего суперпрорывного в них нет: «Эти технологии давным-издавна известны. Основной вопрос в том, откуда получить „зелёный“ водород в достаточных количествах и по неплохой стоимости? А на данный вопрос сейчас ни у кого нет ответа».

Потому выплата углеродного налога может стать «меньшей потерей» для производителей. Часть исследователей поэтому думает, что погодных задач не получится достигнуть, пока цена выбросов не увеличится до $ 100 и даже $ 200 за тонну СО2.

«Ясна та неопределённость, с которой сталкивается российский бизнес. В среднесрочном плане нет достаточных финансовых стимулов для мер по понижению углеродных выбросов. Однако в длительном плане сохраняются опасности, что цены на выбросы возрастут», — считает Александр Собко.

На данный момент трудно делать конкретные заключения, как международное углеродное регулирование ЕС воздействует на Российскую Федерацию, замечает управляющий проектов по климату Центра энергетики Московской школы управления Сколково Юмжана Данеева. Она подчеркивает, что Российская Федерация является пятым по размеру экспортёром в Евросоюзе и в российском экспорте преобладают продукты базисных переделов с высочайшей энергоёмкостью и, при этом, с высочайшими удельными показателями углеродного следа.

«Разумеется, что международное углеродное регулирование будет эволюционировать, возможно тот список товаров, который указан в подготовительной версии, не конечный. К примеру, при условии, что подразумевается обложение налогами электро энергии (импорт которого в Евросоюзе меньше один процент потребляемого объёма), не включены остальные виды энергетических носителей, к примеру продукция нефтепереработки, газ, водород», — полагает специалист. Она поясняет, что, согласно размещенной версии регулирования, российские экспортёры будут обязаны ещё и собирать данные по выбросам и верифицировать их в согласовании с требованиями ЕС.

«Документ оставляет много открытых вопросов: каким образом будут рассчитываться удельные характеристики импортируемой продукции (по среднеотраслевым в государстве-экспортёре либо по определенным технологическим рядам), как будут применены собранные углеродные ставки, как будет организован надзорное ведомство, как будут учтены углеродные налоговые платежи, уплаченные в государстве-экспортёре. Но разумеется, что это повод всерьёз подумать над понижением углеродного следа экспортной продукции как главным рычагом увеличения конкурентоспособности, в связи с тем, что прямо за Европейским Союзом может быть распространение практик международного углеродного регулирования и в остальных государствах», — констатирует управляющий проектов по климату Центра энергетики Московской школы управления Сколково Юмжана Данеева.

Подчеркнём, что властные структуры России и компании начинают готовиться к зелёному энергопереходу Европы и изучают варианты, как зарабатывать в зелёном мире и снижать траты на углеродный налог. Специалисты аудиторской компании KPMG произвели расчеты, что за 5 лет после введения налога Российская Федерация растеряет до 33 миллиардов евро.

Глава Российской Федерации Владимир Путин заявил на Петербургском межгосударственном финансовом форуме, что нельзя, чтоб под предлогом борьбы с углеродным следом перекраивались вкладывательные потоки в чьих-то определенных интересах.

«Необходимо убрать в сторону политические и остальные противоречия. Не превращать переход к углеродной нейтральности в инструмент нечестной конкурентноспособной борьбы, когда под предлогом углеродного следа в чисто определенных интересах пробуют перекраивать вкладывательные и торговые потоки», — сказал лидер Российской Федерации.

Похожие статьи

Кнопка «Наверх»